«Там, где существует поэзия, существует и истинный кинематограф» — интервью с сенегальским режиссёром Муссой Сене Абса

С 16 по 20 октября в Москве проходил второй международный фестиваль африканской культуры и кино «Африка. Вместе в будущее», на котором зрителям была предоставлена уникальная возможность ближе познакомиться с современной культурой африканского континента. В рамках фестиваля нашим корреспондентам Михаилу Грошеву и Марии Шкуропат удалось не только посмотреть фильм «Хале» (2022)*, но и пообщаться с его создателем — сенегальским режиссёром Муссой Сене Абса. Разговор получился тёплым и нужным, ведь помимо обсуждения только что просмотренного они также поговорили с режиссёром о важных и сложных вопросах, влияющих на отношение к миру и выходящих за рамки кинематографа.

«Хале» рассказывает историю разнополых близнецов Авы и Адамы. Ава отлично учится в школе, и близкие уверены, что её ждет блестящее будущее. Адама продаёт безделушки на улице и мечтает о рискованном путешествии по воде во Францию. После смерти бабушки дети живут у своего дяди Атумана, который должен жениться на их кузине Фату. Но она не испытывает никаких чувств к Атуману, и её отказ становится поводом к насилию по отношению к Аве, которое разрывает семью на части.

* на русский язык фильм был переведён как «Ксале». По словам режиссёра, корректное произношение названия — «Хале»; здесь и далее использован вариант режиссёра.

Господин Мусса Сене Абса, благодарим Вас за этот очень важный фильм. Тема насилия и его последствий, того, как это влияет на жизнь женщины сквозь годы, как с этим справиться и насколько оправданно забрать жизнь за украденное чувство безопасности, не теряет актуальности несмотря на разницу культур и времён. Мы обратили внимание, что в картине используется локальный фольклор, и нам было бы интересно узнать, как он повлиял на создание и развитие истории?

Нужно сразу сказать, что я — гриот (прим. авторов: у народов Западной Африки гриот — представитель отдельной социальной касты профессиональных певцов, музыкантов и рассказчиков). Вся моя семья состоит из музыкантов, певцов, танцоров и поэтов, а ещё из первоклассных рассказчиков, и эта атмосфера навсегда стала частью меня и пропитала мои фильмы. При создании своих работ я всегда наслаиваю в них несколько видов искусств, и именно на этом основана каждая моя история. Раньше я даже называл себя несостоявшимся музыкантом: я бы очень хотел им стать, но вышло так себе.

Здесь нам сложно согласиться, ведь вы сами пишете музыку к своим картинам. В «Хале» нас особенно поразило использование ударных в связке с главным антагонистом Атуманом. Каждый раз, когда он появляется на экране с недобрым намерением, на фоне начинают отбивать ритм барабаны.

Да, сразу чувствуется опасность. Атуман — опасный человек, и ты покрываешься мурашками, когда начинается его музыкальная тема. Знаете, мне всегда казалось, что отбивать ритм, барабанить — значит рассказывать свою собственную историю, так, как её задумал именно ты. Ведь невозможно бить в чужой барабан или дать другим бить в свой, и не потерять при этом уникальность собственных ритма и голоса. Это как отпечатки пальцев — у каждого свои, не похожие ни на кого другого. Неотъемлемая часть тебя. Так что для меня музыка, барабанная дробь, пение и голос являются чем-то очень личным, сокровенным. Ты не можешь изменить свою «барабанную дробь».

А что насчёт зрителей в разных уголках мира? Они смогли уловить этот посыл, как они в целом восприняли фильм?

Я особенно люблю рассказывать одну историю. В прошлом году я показывал «Хале» в Нью-Йорке, в Линкольн-центре. После показа ко мне подошла белая женщина лет 80-ти и вдруг обняла меня. Прошли минута, две, три, пять… Все стояли и ждали, не понимая, что происходит. И вдруг я почувствовал её слёзы на своей шее. Я и сам заплакал, и так мы и стояли — в слезах и обнявшись. Для меня это был самый честный и эмоциональный отзыв на фильм, идущий прямо из души зрителя — между нами не было сказано ни единого слова. А ещё, помню, была пара из Франции, и я наблюдал за ними во время просмотра. Они обнялись, и я понял, что в эти мгновения происходит какая-то магия — я не знаю, как это назвать, но в такие моменты ты понимаешь, что работа действительно трогает смотрящего, задевает за живое, и никакие слова здесь не нужны. Я не знаю, что может быть прекраснее. Думаю, именно за этим я и снимаю кино, именно это первостепенная причина: общаться через него со зрителем и помогать ему осознать, как важна человеческая жизнь. Она бесценна, и её очень легко разрушить, несмотря на то, насколько сильным может казаться человек.

Мы почувствовали это сегодня при просмотре. Жизнь — очень хрупкая вещь. Может быть, именно поэтому Ава захотела оставить ребёнка, несмотря на то, в каких условиях случилась беременность, а потом и спасти её, когда Атуман вернулся в их сообщество?

Да, конечно. Конечно. Она думает про себя: «Если я позволю ему жить, он может сделать то же самое с моей дочерью или с чьим-то ещё чадом. Нужно избавиться от этого человека, раз и навсегда, прекратить эти жестокость и насилие».

Да, положить конец этой череде насилия. А что насчёт её брата? Он уехал в Париж, но по ходу истории нам становится ясно, что не всё так просто. Какова его судьба?

Он уехал. Адама сказал семье, что благополучно добрался до Парижа. (Смеётся) Вас убедили его слова?

(С улыбкой): Нет! Но откуда же он тогда звонил?

Кто знает? Может, он застрял где-то в Марокко, а может, оказался в тюрьме.

В фильме есть эпизод, в котором Ангел зовёт его домой, стоя на берегу Атлантического океана. Мы восприняли это как знак, что судьба брата остаётся туманной.

Так и есть. Ангел буквально говорит ему: «Эй, вернись! Вернись домой. Ты не найдёшь там счастья». Так что, да, брат жив, но вот успешен ли? Не думаю.

Да, но самое главное, что он жив, а значит, всё в его руках и он ещё способен изменить свою судьбу. Сегодня в ходе дискуссии после показа Вы упомянули, что не просто создаёте фильмы, скорее, они рождаются внутри Вас. А есть ли какие-то режиссёры, которые вдохновляли или направляли Вас?

Мне нравятся вселенные Феллини и картины Андрея Тарковского. А ещё — Джибрил Диоп Мамбети (прим. авторов: сенегальский кинорежиссёр, актёр, сценарист, композитор). Я был его первым помощником режиссёра, и он стал моим наставником. Я люблю поэтическое кино. Там, где существует поэзия, существует и истинный кинематограф. Я не могу и никогда не смотрю экшн-фильмы. Это не искусство, а просто развлечение, ты теряешь два часа своей жизни и ничего не получаешь взамен. Мне кажется, после просмотра с тобой должно что-то остаться, возможно, даже родиться в душе, повлиять на тебя. Побудить тебя задуматься, увидеть что-то хорошее, почувствовать важность жизни и понять других. Я не вижу такого в боевиках.

Безусловно, одна из важнейших миссий кино — объединять своих зрителей, помогать нам найти что-то общее, несмотря на все наши разногласия и различия. Как раз в этом контексте нам очень интересно было бы узнать, как Вы сочетаете в своей работе богатую и уникальную культуру Африки, которая не всегда может быть в достаточной степени оценена западным зрителем, и более общие и понятные темы, не рискуя при этом потерять какие-то важные аспекты, характеризующие Африку и её народы?

Я думаю, мир ковыляет на одной ноге, а вторая, отсутствующая, — это как раз Африка. И пока остальной мир не поймёт, что он неразрывно связан с Африкой единым телом, ничего не получится. Потому что у нашей культуры многому можно поучиться: как проживать, дарить и защищать жизнь, как уметь делиться всем и понимать смысл жизни и смерти. Смерть — это не конец всего или лично тебя. Это лишь окончание какой-то части процесса, но после него начинается что-то другое. Но Африка и Западный мир по-разному смотрят на этот вопрос. Западный мир боится смерти и бедности, люди начинают паниковать, когда приближаются к времени старости. Я же всегда вспоминаю своего дедушку. Он был счастлив, что ему довелось постареть, и ушёл он очень мирно и спокойно, практически с улыбкой на лице. Что такое смерть? На Западе — это что-то финальное, конечное и пугающее. В моей же стране, Сенегале, — это начало чего-то нового, чего-то интересного, ведь ты не знаешь, что там, за чертой. Но у тебя могут быть определённые ожидания, исходя из того, как ты прожил жизнь.

То есть то, как ты прожил жизнь, всё-таки имеет значение?

Конечно! Если ты совершил много плохих дел, то знаешь, что тебя ждёт. Так же и с хорошими — ты тоже знаешь, чего ожидать после своего ухода. А пока мир хромает, не замечая, что его вторая нога — совсем рядом. Надеюсь, однажды другие страны это поймут, потому что мудрость и жизненный уклад народов Африки способны исцелить остальной мир. А пока что это бесконечная борьба за деньги и состояние из-за алчности. «Я хочу новую машину, потому что мне нужно срочно её поменять. Я купил iPhone 1, а сейчас мне уже необходим iPhone 16, iPhone 60, iPhone 70, потому что я не могу перестать потреблять. Я должен покупать новые вещи, а для этого я должен зарабатывать больше денег, чтобы купить ещё больше вещей, и ещё больше, и ещё…». Но разве тебе они нужны? Действительно нужны? Ты ведь пришёл в этот мир без всего и уйдёшь так же. А между этими двумя событиями — целая жизнь.

Мы надеемся, что это изменится. Ваш фильм — отличный пример этой философии и мудрости, которую многим стоит принять во внимание.

Я тоже надеюсь. Но на вас, молодых, лежит большая ответственность. Большая, большая ответственность. Не следуйте за этими глупыми взрослыми. Зачастую то, что кажется им важным, на самом деле совсем не важно. Есть гораздо более значимые вещи. Доверяйте себе, говорите правду. Меняйте мир к лучшему.

Мы начнём с себя.

Да, станьте этой переменой.