«Тут всем заправляют американцы» — «Долгожданный рассвет» Саверио Костанцо
Сейчас в прокате еще можно застать «Долгожданный рассвет» — итальянскую драму с Ребеккой Антоначи, Джо Кири и Уиллемом Дефо, участвовавшую в Венецианском кинофестивале в прошлом году. О выпивке на брундершафт с эталонами жизни и падении кумиров пишет Дарья Бражникова.
Фильм открывает черно-белая сцена: фашисты ищут евреев. Весьма драматично и жутко. На экране маленькую девочку лет шести спасает солдат Шон Локвуд (Джо Кири). Но мы смотрим кино в кино: включается свет, и мать, негодуя, обращается к своим дочерям, будучи не очень довольной в вечер выходного дня смотреть убийства и тоску: «Вот до войны было американское кино! Вот это кино!». На выходе из кинотеатра их останавливает джентльмен средних лет и приглашает на пробы в массовку одну из дочерей. На следующий день на съемочной площадке появляются обе сестры, и в ближайшие сутки жизнь одной из девушек, Мимозы (Ребекка Антоначи), которую изначально даже не звали на пробы, значительно изменится — чередой случайностей, совпадений, везений и невезений.
Действие разворачивается в Риме 50-ых годов. Радует отсутствие концентрации эпохи: герои выглядят соответствующе, при этом недурно обходясь без дешевых копий Мэрилин Монро в каждом кадре. Периодически ощущение времени теряется, становясь нейтральным — это лишь сильнее погружает в фильм. По итогу все сводится в веселый пафос бытия богемы, а это явление весьма схоже во все времена. Загородное поместье, галеристы, издатели и актеры, упивающиеся шампанским по цене месячной зарплаты уборщицы этого имения. Там и наши герои этой ночи: Джо Кири, Лили Джеймс и Уиллем Дефо. При виде этих знакомых лиц постепенно отпадают вопросы куда делось более 20 миллионов евро. Их герои органичны, но не незаменимы, хотя, справедливости ради, глаз порадовала эпизодическая роль Рейчел Сеннотт — на ее месте точно не хотелось бы видеть никого другого. Некоторое жеманство, стервозность и зависть — органично и красиво.
Фильм начинался весьма живо, и, несмотря на 2 часа хронометража, картина не монотонна. Она насыщена и полна, иногда сатирична, но порой все это чересчур. В павильоне в нашу смену снимают фильм о женщине-фараоне, тут и Джо Кири, немного отдающий молодым Бренданом Фрейзером — этакий «химбо» в египетских декорациях. Также очень к месту постановочное клише драки героя: искупавшись в грязи и крови, он получает экзотичную красотку и свободу, после сражения врага, камера облетает вокруг Локвуда. Вот он — фильм выходного дня, американское кино. После этого мы четко видим всю иерархичность, цену славы, жестокость и грязь закулисья прекрасного мира. Так и герой Кири чуть ли не обожествляет Жозефину (Лили Джеймс): она выше его по статусу и роли и она нужна ему.
Периодически мы подмечаем это тонкое место для «хи». Самой насыщенной такими моментами становится сцена в роскошном поместье на вечеринке богемы, где по череде случайностей попавшую сюда Мимозу представляют гениальной поэтессой из Швеции, и девушке приходится читать свои несуществующие стихи перед толпой богатых и влиятельных гостей. После нескольких минут молчания ступора она начинает плакать, а вместе с ней и публика, ведь это чистейший гений — поэма без слов, «перфоманс, как говорят американцы!» Присущая обществу стадность, зачастую напыщенность, разросшееся эго и невероятный снобизм благоухают над Римом в эту ночь. Столкнувшись с именитыми дамами и джентльменами в первый раз в павильоне, девушка от восторга закрывала рот руками, но Мимозу жестоко подставили, она — игрушка и забава для «высших» сортов людей.
Идя по испанской лестнице, героиня читает несколько четверостиший — это чуть ли не самая длинная ее реплика за весь фильм. Она тихая, стеснительная, неприметная, и, к сожалению, из-за молчания и почти вечных слез на глазах ее крайне трудно понять. Скромность и условная застенчивость не должна лишать человека возможности говорить, не на протяжении 2 часов.
Пережив путь, где эталон на глазах воспевающего становится не то что простым смертным, но грешным и падшим ангелом, приходишь к абсолютной свободе. Кумиры по своей сути бывают крайне мнимы, лживы и гнусны — от них необходимо спасаться. Эти «высшие» слои, меценаты, актеры либо переспят с тобой по твоей воле, и повезет, если вспомнят имя, либо приведут к падению — жертвой во благо мнимого искусства и собственного эго — чтобы стать одним из них. С рассветом приходит спасение.
