«Сущность»: отчего так беспощадна наша грусть

«Сущность» Дилана Саузерна — фильм, который заявляет себя как триллер или хоррор, но смотрится скорее как психологическая драма. Сверхъестественное здесь оказывается обыденным и повседневно мрачным, а монстры — более знакомыми, чем мы ожидаем. В нашем новом материале рассказываем, какой вышла эта картина, где главными антагонистами становятся человеческие чувства. 

В центре сюжета — вдовец с двумя детьми, который совсем недавно потерял жену. Пока он пытается справиться с болью утраты, продолжить обычную жизнь, воспитывать детей, его начинает преследовать загадочное и пугающее существо в виде огромного ворона. 

Конечно, нельзя обойти стороной актерский состав. Никого не удивляет, что Бенедикт Камбербэтч, исполнивший главную роль, идеально справился с задачей передать весь спектр скорби и страданий. Его слезам и дрожащим рукам не просто веришь — они тебя гипнотизируют. Но эта история была бы не такой цепляющей, если бы не голос Ворона в исполнении Дэвида Тьюлиса. Ни разу не показывая своего лица, актер смог отыграть потустороннюю сущность, язвительную и страшную, но в то же время немного человечную. Дети-актеры в кадре тоже выглядят очаровательно естественно.

Операторская работа здесь намекает на то, куда нужно смотреть в поисках монстров: не за спины героев, а в их души. Статичные общие планы чередуются с дрожащими крупными кадрами лиц — будто бы оператор торопится поймать малейшую деталь, отражающую чувства персонажей. Будто бы каждая морщинка, падающая слезинка или сжатый нерв имеют значение. И скорее всего, это именно так.

Фильм изначально надевает на себя маску хоррора, и делает он это довольно умело. Зритель чувствует напряжение, в тихих и темных сценах с огромным пространством за спиной героя саспенс передается в полной мере, а резкие, но бескровные скримеры заставляют дернуться. Однако вскоре появляется некоторая проблема. Троп «персонаж заперт в доме с монстром» — старый и рабочий, и выход из ситуации ясен как день: сбежать. А что делать, если герой нигде не заперт, но монстр все еще рядом, точнее — в его голове? Тогда остается не убегать, а подпустить чудовище поближе и узнать в нем друга. 

Метафора образа Ворона здесь не требует ломать голову и долго над ней раздумывать. А для тех, кто не привык расшифровывать кинообразы, в фильм даже добавлен психолог, дающий подсказку. Именно он говорит герою не путать отчаяние — демона, появляющегося в конце истории и питающегося человеческой плотью и болью, и скорбь, причиняющую страдания, но все еще необходимую для движения вперед, — Ворона. 

Ворон пугает лишь в начале, когда он выступает как что-то неизвестное, подкрадывающееся со спины. Оказавшись же рядом с главным героем, сущность больше не выглядит монстром, а походит на раздражающего соседа. И если посмотреть глубже, то в ней виднеется помощник. Ворон становится для скорбящего вдовца проводником через тяжелый путь потери. Под лупой здесь, наверное, можно было бы разглядеть все стадии от отрицания до принятия, но в этом нет необходимости. Потому что герой не скорбит по плану из книжки по психологии: у него случаются взлеты и падения, хорошие и плохие дни. Ворон мучает его, давит на больное, оголяя отрицательные черты, но все это он делает не из садизма, а из скрытой заботы. 

Особенно запоминается сцена танца. Герой Камбербэтча выступает то ли как марионетка, управляемая крыльями птицы, то ли как ее танцевальный партнер. Но главное — здесь он не лидер, а ведомый. Камера крутится вокруг, показывая нам каждую деталь агонии на его лице. Процесс похож на экзорцизм и, возможно, сравнение довольно близкое. Персонаж наконец переживает всю ту боль, которую откладывал на потом ради детей или «нормальной» жизни. Ему плохо, больно, ужасно, но это необходимо пройти, чтобы «изгнать демонов» или выплеснуть все негативные чувства, скопившиеся в душе. И Ворон это знает. Почти оправдываясь в своей жестокости, он говорит нам: «Ну кто-то же должен привести его в чувство».

Оригинальное название фильма The Thing with Feathers (с англ. — «Штучка в перьях») подсказывает нам роль Ворона в истории. Оно отсылает к стихотворению Эмили Дикинсон, как ни странно, о надежде, никогда не покидающей героя и всегда верно поющей свою песню. Именно таким навязчивым другом становится сущность. Конечно, надеждой его назвать сложно, но он тот, кто возвращает веру в лучшее будущее горюющему вдовцу. Ведь бок о бок со скорбью идет любовь — чтобы чего-то не хватало, нужно, чтобы мы сначала это ценили. И Ворон становится тем, кто заставляет пережить плохое и освободить в сердце место для хорошего. Так, пройдя через мучения от потери любимой, герой наконец снова может говорить «Я люблю тебя» — хотя бы ее праху.

Фильмы о травме и скорби сложно упрекать за простоту метафор или символов. Да и жалобы на банальность в контексте этой картины кажутся довольно ироничными. Что можно сказать? Что герой старается быть самым грустным англичанином на свете или что он собирает все классические тропы на своем пути? Что ж, его друг Ворон — или точнее, он сам — уже упрекал его в этом. Да и простота повествования помогает зрителям разделить с персонажами всем знакомую боль.

«Сущность» — простой и красивый фильм, ходящий по краю между триллером и драмой. Режиссер не закладывает в него какое-то открытие, а скорее выливает на экран человеческие чувства и мягко напоминает всем, кто может их понять: вы не одни, и все будет хорошо. Только позвольте себе пережить плохое, чтобы вернуться к хорошему.