Памяти Элема Климова: авторское кино для массового зрителя

Имя Элема Германовича Климова занимает особое место в истории советского и мирового кино. Его фильмография насчитывает десяток картин, но каждая из них стала событием, отражением эпохи и внутреннего мира художника, который всю жизнь пытался понять, что значит быть человеком в условиях катастрофы — исторической, моральной, духовной. Климов не был плодовитым режиссёром, но был режиссёром абсолютной честности. Он снимал только тогда, когда не мог не снимать.

Творчество Климова — это трансформация сатирического взгляда на советскую действительность в трагическое, почти документально точное видение войны и человеческого страдания. От дебютной полнометражной кинокартины «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён» (1964) до последнего фильма-шедевра «Иди и смотри» (1985) прошло всего два десятилетия, но внутри них — смена эстетики и мировоззрения, целая эпоха, превратившая художника из наблюдателя в очевидца.

Начало пути: «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён» (1964)

Дебют Элема Климова сразу обозначил появление нового голоса в советском кино. «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён» — на первый взгляд простая пионерская комедия, действие которой происходит в летнем лагере. Однако за лёгкостью и юмором скрывается тонкая сатира на абсурдность бюрократии Советского Союза в лице начальника лагеря. А ведь фильм был снят на «Мосфильме» в период, когда комедийное направление находилось под пристальным контролем цензуры.

История мальчика Кости Иночкина (Виктор Косых), изгнанного из пионерского лагеря за «нарушение дисциплины», но тайком оставшегося из-за страха расстроить бабушку, выглядит как рассказ о добродушной детской шалости. Но в фильме постепенно проступает иной смысл — жизнь в летнем лагере становится моделью советского общества, где во главе стоит самодур-начальник, требующий беспрекословного подчинения отдыхающих детей. В образе директора лагеря Дынина (Евгений Евстигнеев) проявляется узнаваемый тип бюрократа, не злого, но опасного своей бессознательной исполнительностью и стремлением действовать строго по инструкции.

Климов создаёт визуально динамичную комедию: фильм построен на коротких зарисовках из повседневной жизни летнего пионерского лагеря, острых диалогах, в которых слышится пародия на официоз советской культуры, и ироничных песнях. Особенно выразителен финал, где бегство Иночкина превращается в массовое шествие — почти революционное восстание детей против произвола взрослых. Сцена, наполненная светом, музыкой и радостью, становится метафорой пробуждения свободы.

Важно отметить и интонацию фильма: Климов избегает прямолинейной критики, его ирония мягка, но точна. Это не разрушение, а просветлённое разоблачение. Он словно говорит: абсурд не уничтожает жизнь, если у человека остаётся чувство юмора и вера в справедливость. Не случайно фильм, несмотря на сопротивление чиновников Госкино, был выпущен в прокат и стал у советского зрителя одним из самых любимых.

«Посторонним вход воспрещён» можно считать своего рода «манифестом оттепели» в кино. Климов, наряду с Данелией и Рязановым, открывает новую страницу советской комедии — свободной, умной, человечной. Уже здесь проявился его дар видеть за внешней весёлостью тревожную жизнь. Позднее этот взгляд станет трагическим, но в основе его всегда будет то же чувство — сострадание к человеку, оказавшемуся в плену системы.

Сатира и форма: «Похождения зубного врача» (1965, запрещён до 1987)

«Похождения зубного врача» — одна из самых загадочных картин в его карьере. Фильм был практически уничтожен цензурой и долгое время считался потерянным.

Сюжет картины — это история скромного врача, обладающего чудесным даром лечить без боли, превратилась в аллегорию судьбы художника в несвободном обществе. Главный герой, которого играет Андрей Мягков с почти чаплинской печалью, становится чужим среди своих — его талант не укладывается в рамки системы. Это едкая притча о зависти, серости и страхе перед одарённым человеком. Не случайно картину «положили на полку» более чем на двадцать лет — её гуманизм и поэтичность оказались слишком опасными для официальной повестки того времени.

Эксперименты с формой: «Спорт, спорт, спорт» (1970)

Спустя пять лет Климов снял документально-игровую ленту «Спорт, спорт, спорт», в которой исследовал феномен массового увлечения физкультурой. Этот фильм сложно классифицировать — это коллаж, эссе, хроника, философское размышление о природе человеческого стремления к победе и даже в каком-то смысле к свободе.

Климов экспериментирует с монтажом, звуком, ритмом. Отправной точкой работы над этим фильмом послужил тот факт, что родной брат режиссёра был известным советским легкоатлетом, а впоследствии стал киносценаристом. Он словно пытался вырваться за границы традиционного киноязыка. Здесь и проявился его интерес к документальности, подлинности жеста, который позже станет одним из ключевых в «Иди и смотри».

Трагедия власти: «Агония» (1981)

Работа над «Агонией» превратилась в почти десятилетнюю эпопею. Фильм о последних днях царской России, о Григории Распутине и распаде империи стал для Климова символом борьбы художника с цензурой. Снятая ещё в середине 1970-х годов, в СССР картина была показана только в 1985-м в урезанном виде и с идеологическими вставками.

Но даже так «Агония» поражает масштабом. Это не историческая драма, а мистерия, где история превращается в кошмарный сон. Визуальная роскошь соседствует с ощущением гнили и приближающегося конца. Распутин в исполнении Алексея Петренко — не просто человек, а символ эпохи, через образ которого Климов исследует природу власти и духовного разложения.

«Агония» в каком-то смысле и предчувствие конца советского мифа, хотя снят фильм ещё в его разгар. Климов создаёт не столько картину о прошлом, сколько предупреждение на будущее, напоминание о необходимости помнить ошибки последнего Российского императора, его слабовольность и недальновидность.

Духовный перелом: «Прощание» (1981)

«Прощание» стало для Климова личным испытанием. Сценарий по повести Валентина Распутина «Прощание с Матёрой» готовила его жена, режиссёр Лариса Шепитько. В 1979 году Лариса погибла в автокатастрофе, что нанесло глубокую рану душе режиссёра. Климов долго не мог вернуться к этому кино, но затем всё же завершил фильм, чтобы почтить память Ларисы.

«Прощание с Матёрой» — это история деревни, которую должны затопить ради строительства гидроэлектростанции. Простое повествование оборачивается метафорой разрушения традиций, памяти и корней. Климов снимает историю о том, как человек переживает личное горе и осознаёт необратимость утрат — человеческих и культурных. Потеря связи жителей деревни — это не просто уход с родной земли, это утрата своего прошлого, а значит и будущего.

Кульминация творческого пути: «Иди и смотри» (1985)

Вершиной фильмографии Элема Климова стала картина «Иди и смотри» — одно из самых сильных, честных и пронзительных высказываний о войне в истории мирового кинематографа. Сценарий был написан в соавторстве с белорусским писателем Алесем Адамовичем, автором документальных повестей о Хатынской трагедии. Оба творца видели свою задачу не в том, чтобы снять военный фильм, а в том, чтобы создать кино-свидетельство, своего рода «воскрешение памяти», где художественный язык становится инструментом исторической и духовной правды.

Главный герой, мальчик Флёра (Алексей Кравченко), в начале фильма — обычный подросток, полный мечтаний о партизанской славе. Однако это не простая история взросления, это фильм о сломленном жестокостью мира ребёнке, никогда больше не способном видеть мир иначе.

Одной из главных задач Элема Климова было добиться подлинности ощущений — физического присутствия зрителя внутри ада на земле. Камера оператора Алексея Родионова почти не двигалась, фокусируясь на лицах крупным планом, лишь бы не упустить ни одной эмоции на них. Зачастую взгляд зрителя совпадает со взглядом Флёры: мы должны не просто наблюдать, мы должны попытаться пережить то, что переживает он сам. Звуковая партитура, построенная на асинхронных шумовых эффектax и гулe, создаёт ощущение посттравматического шока — после артобстрела у героя звенит в ушах, и зритель слышит этот звон вместе с ним.

«Иди и смотри» снят документально беспощадно. Климов настаивал, чтобы актёры погружались в почти реалистичную атмосферу страха и изнеможения. Известно, что юный Кравченко находился на грани нервного срыва; чтобы защитить его, на съёмках присутствовал гипнотизёр, помогающий мальчику справляться с психологической нагрузкой. Но именно благодаря этой искренности фильм достигает силы откровения.

К финалу лицо Флёры — изуродованное временем, старческое, без слёз — резко контрастирует с тем, что было в начале фильма, радостным и молодым. Он прошёл через всё, и в его глазах нет ни ненависти, ни надежды. Эпизод, где мальчик стреляет в портрет Гитлера и кинематографическая хроника «отматывается» вспять — от руин к младенцу, — превращается в молитву о невозможности искупления. Это попытка героя отменить страшную историю, участником которой он стал, вернуть утраченную невинность человечества.

Климов говорил, что хотел, чтобы «зритель не просто увидел войну, а вспомнил её всем телом». И эта задача выполнена с пугающей точностью. В сценах уничтожения деревни, где нацисты сгоняют жителей в амбар и сжигают заживо, экран перестаёт быть экраном — это акт скорби и обличения. Камера не отводит взгляда, но и не превращает страдание в зрелище: режиссёр удерживает тончайший баланс между документальной точностью и духовным потрясением.

«Иди и смотри» — это метафизическая притча о природе зла. В названии заключён библейский смысл: слова из «Апокалипсиса» Иоанна Богослова («Иди и смотри») звучат как призыв к откровению, к тому, чтобы человек осмелился увидеть истину, какой бы страшной она ни была. Климов в своём фильме достигает предела человеческой и художественной искренности: он снимает не о войне как событии, а о войне как о состоянии души, о бездне, в которую человек заглянувший однажды никогда больше не выберется.

Элем Климов был режиссёром редкой целостности. Его фильмография — коротка, но её развитие напоминает духовный путь от детской игры и сатиры — к трагедии и апокалипсису. Каждая его картина была не просто историей, она была свидетельством эпохи. Климов звал не просто смотреть — он звал идти и смотреть, то есть осмелится увидеть правду. В этом смысле он безусловно стоит в одном ряду с Андреем Тарковским, Ларисой Шепитько, Сергеем Параджановым — художниками, для которых кино было не просто ремеслом, а способом постичь смысл бытия.