«Out 1»: фильм на грани видеоарта

«Out 1», имеющий подзаголовок «Не прикасайся ко мне», — псевдодокументальный фильм Жака Риветта, снятый в 1971 году. Он считается одним из самых долгих фильмов в истории (длительностью в 773 минуты). Его невозможно воспринимать без понимания исторического контекста Франции того времени и политических взглядов самого автора. Вместе с тем его просмотр подобен присутствию на перфомансе, только на очень специфическом.

Сам Жак был поклонником и последователем идей Годара, Трюффо, Ромера и др. Как и многие его коллеги, он основал свой журнал («Киногазета») и писал для французского издании о кино «Les Chahiers ducinema», но в истории остался менее известным, чем другие представители новой волны. Несмотря на простой визуальный язык, смысловой пласт его работ остаётся для многих непобедимым препятствием в диалоге зрителя и автора. Помимо полноценной картины Риветт выпустил и сокращённую версию: «Out 1: Призрак», которая, конечно, теряет половину смысла оригинальной работы. Но полноценный фильм почти не собрал зрителей и был мало кем замечен из-за огромного хронометража. Это настоящее испытание для посетителей кинотеатра. 

Мы бы могли разбить анализ на главы, но это будет бессмысленно. Фильм разделён на части формально, и продиктовано это ограниченностью пленки. Мы будет смотреть шире, говоря о работе в общем плане, но не забывая о заложенной сути.  

Контекст Франции

Самым важным событием XX века для Франции стал май 68-го, когда на улицы вышли сотни несогласных с надвигающимися реформами студентов. Всеобщая усталость от политических игр сказывалась на всём: литературе, кино, философии и быту в целом. Потерянность после войны и непонимание своего будущего открыли новые горизонты для исследования прошлого и его пересборки. Неважно, был ли ты в сопротивлении во время Второй мировой войны или находился под оккупацией, тогда верхи общества смешивались с низами и становились равными перед новой реальностью и друг другом. Не осталось победителей, только выжившие. И из этого застоя нужен был выход, новый, дерзкий и совершенно не соотносимый с такими понятиями как «человечность», «моральность» и «закон». Риветт чувствовал это и создал гибрид из всех форм искусства, зайдя туда, где до этого никто не был. 

Новизна в привычном

Всё начинается с театра: даже кино в своё время началось с него. Так и у Риветта действия фильма разворачиваются на театральных репетициях. В центре две труппы режиссёров — Лили (Мишель Моретти) и Тома (Майкл Лонсдейл). Одна ставит «Семеро против Фив», другая — «Прометея прикованного». Общее между постановками — это авторство древнегреческого драматурга Эсхила, но тон и сюжет глобально отличаются. Такая тематика была выбрана не зря: греческий театр, как мы знаем, одно из древнейших искусств и одно из самых великих. Интерес к нему особенно возрастает в периоды после войны, когда общество стремится вернуться к истокам и как бы переродиться. Тут античные сюжеты соединяются с чем-то еще более древним, первобытным. Движения людей дикие и вызывающие, в них будто стёрто всё человеческое. Они больше похожи на картины импрессионистов или портреты Лондонской школы, чем на актеров. Хочется отвернуться, отдохнуть, отвлечься. Так фильм в чем-то отдаёт должное работам режиссёра Л.Бунюэля, сюрреалистичным и мерзким, но остающимся человечными. В этом «Out 1» очень схож с видеоартом. Мы, вроде, следуем за сюжетом, но не видим конфликта (ни внутреннего, ни внешнего). Мы слышим, но не можем вслушаться. Это исследование, эксперимент, проект, но никак не кино в его стандартном понимании. Мы заключены не только во фрейм фильма, но и в рамки театра.  

В «Out 1» отразилась некая хрупкая связь театра и кино, которую смог ухватить Риветт. Хотя напрямую режиссёр не был связан со сценой, он показал то, что часто остаётся за «кадром» — репетиции, подготовки и внесение изменений перед финальным выступлением. Можно воспринять это как запечатлённый перфоманс, если не вслушиваться в диалоги или пропустить первые 10 минут фильма. А можно ли вообще назвать это фильмом?

Как и вечный вопрос, будет ли перфоманс перфомансом, если запечатлеть его на плёнке, так и тут хочется спросить: а может ли показанное на экране быть театром или какой-то из его форм? И что это в большей степени — кино или сцена? Мы заходим на ту арену, которая была скрыта от нас тысячелетиями. Больше это не закулисье, а первый план. Мы привыкли, что театр заканчивается там, где закрывается занавес. А для «Out 1» всё этим только начинается. Текстовая запись никогда не осуществляется без автора, а вот камера в большей мере очищена от посредника. 

Борьба (как и взаимодействие) театра и кино вообще часто встречающийся у Риветта сюжет.  Он обращался к нему и в других своих работах, но здесь эта связь достигает своего максимума. Очень простая режиссерская работа, долгие кадры и общие планы, вместе с самыми базовыми ракурсами совершенно не портят этот фильм. Тут не нужно техническое усложнение, вся глубина скрывается в простоте съемке, диалогах и действиях актеров. 

Риветт нарушает все классические правила, пересобирая кино и превращая его в видеоарт. Тут и там мы видим тень от микрофона, камеры или самого оператора. А иногда нам показывают и саму подготовку актеров к их репликам, которые прозвучат через пару минут. Четвертые стены строятся и ломаются ещё до того, как окончательно войдут в моду. 

Театр абсурда

В середине XX века кино уже давно не стремилось быть просто развлечением, но «Out 1» заходит на территорию, где даже артхаус кажется условным. Фильм Риветта можно рассматривать как прямого наследника эстетики Театра абсурда, в частности, драматургии Беккета и Ионеско. Как и в пьесе «В ожидании Годо», здесь персонажи блуждают в поисках некоего таинственного «Общества 13», смысл и существование которого никогда не подтверждаются. Их диалоги циклично возвращаются к одним и тем же темам, действия лишены видимой цели, а повествовательная дуга намеренно размыта. Это не просто отсутствие сюжета — это исследование бессмысленности как категории, прямое отражение философских идей Альбера Камю об экзистенциальной пустоте и сизифовом труде. Персонажи не развиваются, они существуют в состоянии постоянного «становления», вечной репетиции, которая так никогда и не перейдет в спектакль, доказывая тщетность любых попыток найти порядок в хаосе после мая 1968 года.

Ключевой новаторский шаг Риветта — это радикальный перенос акцента с результата на процесс. В отличие от традиционного нарратива, где репетиция является лишь предысторией к главному событию (спектаклю), в «Out 1» процесс и есть главное событие. Камера становится не просто наблюдателем, а полноправным участником творческого акта, что перекликается с идеями Леви-Стросса о «бриколаже» — создании чего-либо из подручных материалов, где ценность заключается в самом акте сборки, а не в конечном продукте. Риветт снимал импровизации актеров, которые, оставаясь в роли, сами формировали текст и действия, что стирало грань между заранее написанным сценарием и спонтанным перформансом. Таким образом, фильм документально фиксирует сам момент творения, его мучительную и хаотичную природу, предлагая зрителю стать не потребителем готового смысла, а соучастником его бесконечного генезиса. Это делает «Out 1» не объектом для пассивного просмотра, а уникальной средой для активного, почти тактильного опыта восприятия, полностью оправдывая свой подзаголовок — «Не прикасайся ко мне», который можно трактовать как ироничное предупреждение о невозможности пассивного, отстраненного взаимодействия с этой работой.

Это очень сильно опередившее своё время кино. Не только синефильское, но и философское высказывание, отпечаток времени. Его актуальность чувствуется во всём, что мы здесь перечислили.