«Моди: Три дня на крыльях безумия»: декаданс на излете Прекрасной эпохи
30 января в российский прокат выходит фильм Джонни Деппа о трех днях из жизни великого итальянского художника и скульптора начала прошлого века, Амедео Модильяни. Команда Издания «Интертитры» посетила пресс-показ фильма и теперь расскажет, каким получился (не первый в принципе, но первый за четверть века) режиссерский проект знаменитого актера. За приглашение на пресс-показ команда благодарит прокатчика фильма в России, компанию Russian World Vision.
Сегодня его знает каждый. Дедо, Моди, Принц. Несколько фильмов, еще больше романов и бессчетное количество искусствоведческих исследований — спустя больше ста лет после его кончины не знать об Амедео Модильяни практически невозможно. На крупнейших аукционах его работы уходят с молотка за баснословные суммы, а картины и скульптуры кисти Модильяни составляют гордость самых известных галерей мира. Кажется, недостатка в произведениях о нем и его жизни уже нет. Будто спустя столетие весь мир стремится исправить ужасную несправедливость, оставившую великого художника почти в безвестности при жизни.
В случае с фильмом «Моди» традиционные абзацы любой рецензии с кратким рассказом о личности режиссера и завязкой самой ленты можно опустить: о художниках по обе стороны камеры известно более чем достаточно. Внимания однозначно заслуживает разве что интересный казус. Поставить полнометражный фильм по пьесе Денниса Макинтайра о трех днях Принца Монпарнаса в Париже планировал еще в конце 1990-х гг. Аль Пачино. На главную роль тогда он рассматривал как раз-таки Джонни Деппа, но в тот момент не сложилось. Не редкость для киноиндустрии, но по прошествии двух десятилетий в режиссерском кресле оказался сам Депп, а в небольшой роли снялся Пачино. Не Модильяни, конечно, но Риккардо Скамарчо, сыгравший итальянского художника, будет ждать встречи с его персонажем на протяжении всей ленты, ведь Пачино играет богатого коллекционера, который может купить его картины.
Три дня — слишком мало, чтобы показать всего Модильяни. Благо, это и не нужно: Первая мировая, Париж, студия Амедео, бар «У Розали» — все это лишь необходимый фон, воспроизводящий знакомые зрителю образы. Бурная жизнь Модильяни с его трагедиями, вечными творческими поисками, близостью к смерти, непрекращающимися романами, дружбой с главными творцами начала прошлого века от Пикассо до Ахматовой просто не может уместиться в 72 часа, а потому и главным это быть не может. В оптике Деппа — не просто трагедия непризнанного художника. Таким Модильяни был в «Монпарнасе-19» Жака Беккера, где финалом выступала смерть Амедео, а следом тенью появлялся алчный делец, скупающий картины в надежде на рост их цены. Беккер показал талантливого художника, чей гений несовместим с обычной жизнью и простым бытом, где нужны деньги, еда и кров над головой. В живописной обстановке столицы Франции конца Прекрасной эпохи у Беккера царит своеобразная «обломовщина».
Этот образ, который по-прежнему нельзя считать исключительно достоверным, прямо противоположен депповскому. Его Модильяни страшится смерти: война, что подступает к городу, кровь на платке после кашля, страшные картины с чумными докторами, возникающими в его сознании, — все это непременно сопровождает главного героя «Трех днех на крыльях безумия». При этом, если у Беккера кончина становится кульминацией, то для Деппа кульминация — это возрождение. В отличие от художественного мира Беккера, мир Деппа вгоняет художника не столько в финансовый кризис (хотя и в него в том числе), сколько в кризис творческий. Встреча творца с критиками/оценщиками/коллекционерами ставит под вопрос само его существование. Но уход человека меркнет перед бессмертностью его полотен, его наследия: в это верит сам Модильяни. Именно поэтому для Деппа, которому самому уже прочили забвение после столкновения с подчас непримиримым обществом, важна не одаренность сама по себе и уж точно не факт ее потери в бурях жизни. Джонни Депп показывает силу искусства и поистине сильного художника, способного встать после любого удара, что наносит судьба.
Все, что создается об Амедео — запутывает и часто удивляет. Что было реальностью, а что нет? Кем был Модильяни? Реконструировать эту эпоху и живших в ней — уже невозможно. А потому, следуя главному завету самого Принца, — эти произведения передают не внешнее, не ту реальность, что видит или видел глаз, но ее внутреннее содержание. А иногда даже что-то о незнакомой Амедео современной эпохе. Но кажется, будто самому Модильяни такое бы понравилось. Ведь это означает бесконечное существование его работ. А значит, и его самого. В картинах Модильяни осталось все самое важное: его дыхание, движение его кисти, его любовь и он сам. Фильм Джонни Деппа «Моди: три дня на крыльях безумия» еще раз возвращает зрителя к непревзойденному итальянскому художнику и тому времени, что его взрастило.
