Кино, снятое акварельными красками: к 100-летию Марлена Хуциева

4 октября 1925 года в Тбилиси (тогда этот город назывался Тифлис) на свет появился сын наркома внутренней и внешней торговли СССР Мартына Хуциева и актрисы Нины Утенелишвили — Марлен Хуциев. Мальчика назвали модным в то время акронимом, сложенным из фамилий Маркса и Ленина. Родители мальчика были убеждёнными коммунистами, что о самом Марлене Мартыновиче сказать сложно. Если посмотреть на всю обширную картину его жизни, выбор такого имени для будущего классика советского кинематографа кажется даже немного ироничным. И ирония эта, откровенно говоря, чертовски грустная, потому что отца Марлена Мартыновича по итогу репрессировали в 1937-м году по плачевно известной 58-й статье о «контрреволюционной деятельности». И в своих воспоминаниях, озвученных много лет спустя, Хуциев признавался: Сталина за это он так и не простил. А в 1966-м Хуциев был одним из 25 деятелей культуры и науки, подписавших письмо против реабилитации Иосифа Виссарионовича.

В свои юношеские годы Хуциев далеко не сразу принял решение о поступлении во ВГИК — альма-матер бесчисленного количества выдающихся представителей культуры. Его творческий путь начался с желания поступить в 1944-м году в Тбилисскую академию художеств, куда его не взяли из-за отсутствия должного уровня профессиональных навыков. Но юный творец не собирался сдаваться и отправился работать ассистентом художника комбинированных съёмок на Тбилисскую киностудию, о которой потом с улыбкой вспоминал, что именно там «бацилла кино попала в его сердце».

В 1952-м году Марлен Мартынович окончил режиссёрский факультет ВГИКа, отучившись в мастерской заслуженного деятеля искусств РСФСР и лауреата трёх Сталинский премий Игоря Андреевича Савченко, известного по таким фильмам, как «Богдан Хмельницкий» (1941) и новаторский для своего времени «Третий удар» (1948).

И всего через несколько лет в судьбе молодого кинематографиста случился настоящий прорыв. Картина «Весна на Заречной улице» (1956), созданная Хуциевом в соавторстве с Феликсом Миронером [советский кинорежиссёр и сценарист — прим.ред.], не просто полюбилась советскому зрителю, а стала одним из самых кассовых фильмов 50-х годов. Лента принесла известность и всесоюзную славу не только самому режиссёру, но и исполнителям главных ролей: для недавнего выпускника актерского факультета Николая Рыбникова это была всего вторая работа в кино, а для Нины Ивановой и вовсе — первая большая роль, ставшая визитной карточкой её карьеры. И здесь нельзя не упомянуть имя другого классика отечественного кинематографа — великого Петра Ефимовича Тодоровского. Он, будучи студенческим товарищем Хуциева, также приложил руку к созданию одного из главных советских фильмов середины прошлого века, тогда ещё в качестве оператора.

«Весна на Заречной улице» (1956) стала предтечей для создания того уникального киноязыка, на котором во всех своих работах Марлен Хуциев будет разговаривать со зрителями вплоть до конца жизни. Но главный триумф, коим будущий мастер буквально отпечатал своё имя в истории мирового кино, ещё только впереди.

Вторая половина пятидесятых прошла для грузинского творца более чем плодотворно: на экраны вышла сначала картина «Два Фёдора» (1958) с Василием Шукшиным в главной роли, а после неё продолжилась совместная работа с Феликсом Миронером. Её результатом стал фильм «Улица молодости» (1958), к которой Хуциев приложил руку в качестве сценариста.

Но наступает новая эпоха, а вместе с ней в жизнь советских граждан приходит Хрущёвская оттепель. Задышал по-другому не только Советский союз, но и мир в целом. Во Франции творят Годар и Трюффо, а молодые люди, дети участников Второй мировой войны, всё чаще сталкиваются с экзистенциальным кризисом и ощущением необходимости перемен. Отказ от милитаристской риторики, разговор о личном, а не общественном и коллективная рефлексия на почве пережитого человечеством травматичного опыта находят своё отражение, конечно, и в искусстве: кинематографическая «новая волна» добирается и до СССР. В ней, а, вернее, в её художественных особенностях и смысловых акцентах Марлен Хуциев обнаруживает себя и своих товарищей, среди которых были Геннадий Шпаликов, Георгий Данелия, Сергей Параджанов, Андрей Тарковский, Тенгиз Абуладзе и другие.

Непреодолимое желание поразмышлять о месте нового поколения в мире, его целях и жизненных ориентирах приводят к тому, что в 1964-м году на экраны выходит «Застава Ильича», срежиссированная Хуциевом по сценарию, написанному им в соавторстве с Геннадием Шпаликовым. Это была абсолютно революционная для своего времени картина: она говорила со зрителем шепотом и полутонами, обнажая ту душевную подноготную, говорить о которой широко и громко было не принято. В фильме даже запечатлен вечер поэзии в Политехническом музее, где со сцены читают свои стихи Евгений Евтушенко, Роберт Рождественский, Андрей Вознесенский, Белла Ахмадулина. (Удивительно, кстати, что предложила снять этот документальный эпизод сама Екатерина Фурцева, являвшаяся на тот момент министром культуры СССР).

«Застава Ильича» (1964) в своём первозданном виде просуществовала на больших экранах совсем недолго. Цензурный аппарат, включая самого Никиту Хрущёва, крайне возмутили поднимаемые в киноленте темы. Представители потерянной молодёжи в исполнении Валентина Попова, Николая Губенко и Станислава Любшина противоречили установленному в стране образу советского гражданина: трудолюбивого, ратующего за коллектив и его благо и отрицающего какие-либо душевные противоречия. Для Марлена Мартыновича это было большим ударом, но на уступки он всё-таки пошёл ради того, чтобы спасти своё кинематографическое детище в принципе. Ряд сцен были пересняты и удалены, а фильм переименовали в «Мне двадцать лет» (1965). Режиссёрскую версию положили «на полку» на двадцать с лишним лет, и увидел мир «Заставу Ильича» (1964) ещё раз лишь в 1988-м году.

Поэтический дух времени, акварельно написанный тонкой режиссурой молодого художника, высоко оценили коллеги Хуциева. Свою симпатию киноленте выражали такие столпы советского кинематографа, как Сергей Бондарчук, Сергей Герасимов, Михаил Ромм и другие. А одной из самых тонких и душераздирающих сцен в мировом кинематографе до сих пор остаётся диалог главного героя, Сергея Журавлёва, со своим отцом, погибшим на фронте:

— Ты знал, что тебя убило?

— Нет, я думал — выживу. А потом понял, что все, конец! Другие побежали дальше, вперед, я не знаю, кто добежал…

— Я хотел бы тогда бежать рядом.

— Не надо.

— А что надо?

— Жить.

— Да. А как? Как?..

— Сколько тебе лет? — спросил солдат.

— 23.

— А мне 21. Как я могу тебе советовать?

Из фильма «Застава Ильича» (Марлен Хуциев, 1964)

Поиск смысла существования человека на Земле стал лейтмотивом и для следующей значимой работы в фильмографии Марлена Мартыновича. «Июльский дождь» (1967) будто бы репрезентует нам героев «Заставы Ильича» (1964), но уже подросшими и лишившимися излишнего романтизма. Если в двадцать лет оставаться оптимистом достаточно легко, то в четвёртый десяток любые душевные метаморфозы переносятся куда тяжелее и пессимистичнее.

В своём новом фильме, вышедшем в ограниченном прокате на советские экраны в 1966-м году, режиссёр вновь затрагивает тему романтических взаимоотношений, но на этот раз — между двумя противоположностями. Володя (Александр Белявский) — олицетворение человека нового времени: расчетливый, хитрый, неглубокий. Как верно замечает его возлюбленная Лена (Евгения Уралова), у него действительно на первый взгляд нет никаких существенных недостатков, но незнакомец, с которым Лена лишь раз пересекалась на улице, а потом беседовала по ночам по телефону, оказывается ей гораздо ближе и роднее, чем тот, с кем она по идее должна связать свою жизнь узами брака.

Но если в «Заставе Ильича» (1964) Марлен Мартынович оставляет зрителю возможность самостоятельно найти панацею от жизненного неустройства, то в «Июльском дожде» (1967) ответ сокрыт в самом финале картины. Режиссёр вновь использовал тот же приём, что и в предыдущей картине, и документально запечатлел историческое событие, аккуратными кружевами вшив в общую драматургию фильма. Тяга к чему-то настоящему и искреннему, лишенному мишуры сиюминутных радостей, приводит нас вместе с главной героиней к Большому театру, где проходила встреча фронтовиков. И та неподдельная радость, что искрится в глазах окружающих в этой сцене, поднимает нас на какой-то совсем моральный уровень, помогая прикоснуться к чему-то действительно вечному и стоящему.

Картина, во многом использовавшая черты французской «новой волны», тоже пришлась не по вкусу чиновникам. Фильм и его создателя обвинили в отсутствии хорошей и понятной драматургии, излишней затянутости и претенциозности. «Июльский дождь» посмотрело всего три миллиона зрителей, но это не помешало киноленте стать одним из ключевых кинематографических произведений эпохи «Оттепели».

Здесь стоит отметить, какую судьбоносную роль Марлен Хуциев, обладавший невероятной творческой интуицией, сыграл в жизни многих артистов, перечисленных выше: Нины Ивановой, Евгения Уралова, Валентина Попова. Их имена миру открыл именно наш сегодняшний юбиляр, и, как бы жестоко это ни прозвучало, свои самые важные роли, позволившие им запомниться в глазах зрителей разных поколений, состоялись именно у этого режиссера.

После «Июльского дождя» в жизни Марлена Мартыновича начался новый период: в 1968-м году он стал художественным руководителем Творческого объединения «Экран», под крылом которого в 1970-м году снял свой новый фильм «Был месяц май» (1970) по рассказу «Почём фунт лиха» Григория Бакланова. А с 1978 года стал руководителем мастерской режиссуры игрового кино в родном ВГИКе. А ещё были даже несколько ролей в кино, среди которых, например, «Гори, гори, моя звезда» Александра Митты (1970), с которым Хуциев был дружен ещё со студенческой скамьи.

Может показаться, что после «Заставы Ильича» и «Июльского дождя» творческий путь этого художника пошёл на спад, но это совсем не так. В 1983-м году выходит фильм «Послесловие», драматический нерв которого держится на актёрском тандеме Андрея Мягкова и Ростислава Плятта. Вновь поднятая тема взаимоотношений отцов и детей здесь выводится на новый уровень: на этот раз экзистенциальный кризис накрывает не младшее поколение, а старшее, которое столкнулось с равнодушием тех, кого оно же и взрастило.

Следующей большой страницей в фильмографии Хуциева стала работа над картиной «Бесконечность» (1992), производство которой растянулось аж с 1983 года до 1991. Фильм, получившийся невероятно личным, пусть и не остался широко замеченным в кругах массового зрителя, но по своей сути он оказался философской притчей, в рамках которой автор с высоты прожитых лет продолжает рассуждать о том, каково место каждого человека в этом огромном мире.

Последней кинолентой Марлена Хуциева стала «Невечерняя», посвящённая встречам Чехова и Толстого. Режиссёр не успел довести фильм до конца, уйдя из жизни в 2019 году. В одном из интервью мастер рассказывал о фильме:

«О чем? О смысле жизни. Там развивается тема бессмертия, потому, что это факт: когда Толстой навестил Чехова, они говорили как раз о бессмертии — есть оно или нет? Толстого эта тема очень волновала, Чехов же относился к ней иронично. Он говорил: «Ну что? Отнесут, потом придут после кладбища, чай будут пить…», а Толстой возмущался: «Как Вы можете так об этом говорить?!..».

Это должен был быть большой и красивый эпос, название для которого режиссёр позаимствовал из любимого цыганского романса Фёдора Протасова из произведения «Живой труп». Оставалось доделать лишь последние штрихи, но съёмки постоянно откладывались и переносились. Материал существует, но дальнейшая судьба картины, к сожалению, пока остаётся неясной.

В отличие от многих своих коллег, оставивших после себя не только фильмы, но и целые книги с собственными мыслями о теории кино, Хуциев скромно признавался: «Я не человек пера». Марлен Мартынович не оставил ни теоретических работ, ни многотомных собраний сочинений или лекций. Он оставил после себя только своих учеников и, конечно же, сами фильмы — тонкие, похожие на витражи картины, которые до сих пор зрителями ощущаются где-то на уровне бессознательного, на самых кончиках пальцев. Это беседы о вечном практически без слов. И я абсолютно уверена, что пройдёт ещё сто лет, а, может, двести и триста, и киноленты Марлена Хуциева всё также будут интересны и выразительны, потому что они про что-то большее, чем быстрый ход времени.