Человек, который приснился всем: «Герой наших снов»
14 марта до российского проката добрался «Герой наших снов» — новый хоррор от студии A24, а это уже само по себе событие. Здесь ещё и Николас Кейдж сыграл главную роль, и одним из продюсеров выступил сам Ари Астер (кстати говоря, это будет видно), а срежиссировал — норвежец Кристоффер Боргли (его предыдущую работу «Тошнит от тебя» показывали сначала в Каннах, а потом на фестивале Voices в Вологде). Как устроено это кино — история о снах, страхах и страхах снов — разбирается Иван Пуляев.
Вряд ли можно придумать персонажа, который был бы настолько органичен в этой истории: в меру обыкновенный, в меру забавный, в меру упитанный профессор эволюционной биологии, рассказывающий скучающим студентам о зебрах, но мечтающий о публикациях, славе и собственной страничке в википедии. Клетчатые рубашечки, профессорские манеры, внушительная лысина, две дочери и Вивальди на телефонном звонке — такой типичный нереализовавшийся герой: с детства желает чего-то большего, но проживает самый заурядный из всех возможных жизненных сценариев. Планы на жизнь, кажется, не оправдались — даром, что лицо как у Николаса Кейджа.
«Герой наших снов» — это, по большому счету, история про то, как самый обыкновенный (и даже, если угодно, «маленький») человек однажды попал в, прямо скажем, нетипичную ситуацию. Просто внезапно и одномоментно начал сниться всем своим знакомым, а потом даже тем, кто его никогда не видел. Как это получилось, никто не понимает и, ни зрителю, ни Полу Мэтьюсу (так зовут главного героя) не объяснит: придётся принять таковое явление за очередную абсурдистскую модель или просто как данность. Впрочем, во всём, конечно, виновато коллективное бессознательное: эпидемия снов с лысеющим преподавателем за несколько недель распространилась по планете, и теперь Пол снится всем: от собственных студентов до Барака Обамы.
А раз уж Мэтьюс стал таким вестником сновидений, то назовём его современным Оле-Лукойе; другое дело, что в XXI веке этот приветливый старичок не сказки рассказывает, но бороздит подсознательное: будь то эротические фантазии или страх смерти. Конечно, каждый видит в сновидениях что-то своё, но чаще всего профессор будет либо убийцей, либо безмолвным наблюдателем чужого кошмара. Забавно, что все эти сны Боргли не стесняется прямо-таки показывать: появляется ощущение, что чуть ли не половину экранного времени зритель просто наблюдает за видениями тех или иных персонажей — прямо как в жизни, получается. Так, через довольно нелепую (и местами очень смешную!) историю, режиссёр умудряется затронуть самые разные темы: от чувства вины перед всем человечеством до почти фанатичного желания славы, от маниакального страха, что сон окажется явью, до попытки срежиссировать его повторение. И Николас Кейдж здесь потрясающе органичен — весь фильм можно смотреть только на него, и сравнения со «Всеми страхами Бо» кажутся не такими голословными, и сны уж очень похожи на настоящие (хоть показаны довольно просто: абсурдно, но не совсем сюрреалистически). А если учесть, что хорроры (да и кино в целом) работают с концепцией сна, что называется, испокон веков — тем ценнее выглядит факт, что поначалу «Герой наших снов» со своей амбициозной задачей очень даже справляется.
Но чем дальше — тем меньше остаётся от изобретательности, с которой была сделана первая половина фильма. То ли необычная (и очень умело срежиссированная) завязка породила завышенные ожидания относительно дальнейшего развития сюжета, то ли потом всё стало довольно предсказуемо, но, так или иначе, складывается ощущение, что с середины хронометража авторы просто устали удивлять зрителя и продолжили развивать сюжет исключительно по инерции: нестандартно начавшаяся история закончится очень даже логично (а ждёшь, честно говоря, совсем не этого). Кроме того, с определенного момента повествование будто намечается несколькими мазками: немного критики капитализма, немного разговоров о несоответствии реальности и фантазий, и ещё немножечко страхов; их количество тоже будет — опять же, как по инерции, — только увеличиваться. Также к картине добавится боязнь стать изгоем и потерять всеобщее обожание, ведь, раз уж ты добился славы «просто так» — отменить тебя могут точно так же легко; и вообще, быть знаменитым некрасиво, особенно если в тебе заинтересован пиар-отдел спрайта, а не деканат Гарварда. Получается, упустить всё, что имеешь, страшнее, чем увидеть очередной ночной кошмар, и совсем грустно, когда из многочисленных желающих взять у тебя интервью остался только Такер Карлсон (но наш герой — приличный человек, и к нему не пойдёт).
Как бы там ни было, абсурда в жизни Пола Мэтьюса становится всё больше — даже больше, чем во всех снах про землетрясения, размозжённые головы и падения с высоты. В конце концов, «Герой наших снов» получается многоуровневой и, в хорошем смысле, запутанной историей об одном главном страхе, что все эти кошмары, проживаемые нами во сне, вырвутся наружу; что здесь будет всё также непонятно, как и там, и что мы тоже ничего не сможем сделать, если встретимся с настоящей опасностью. Или наоборот: вдруг та абсурдная реальность, в которой мы живём, просто окажется сновидением? В таком случае и страшного ничего нет — всего-то нужно будет досмотреть сон до конца, пропустив через себя очередной страх, чтобы потом проснуться — и начать новый день.
