«Агния»: связанные одной печью
30 января в ограниченный прокат выходит дебютный полнометражный фильм режиссера Павлы Стратулат — «Агния». История о печнице (простите, печнике) с характером уверенно занимает свое место среди других ярких дебютов кинофестиваля «Маяк», взяв на втором ежегодном смотре награды за лучший сценарий и лучшую женскую роль. Фантазийность, комедийность и драматичность, как кирпичики, встраиваются в общую картину суровости и неопределенности, пропитавших жизнь главной героини и ее саму. Подробнее — в нашем материале.
Агния (Евгения Громова) — потомственный печник. Она живет в безымянном маленьком городке на Крайнем Севере, и условия жизни там как будто бы обязывают героиню быть сильной и неуступчивой: так, девушка категорически отказывается использовать женский аналог названия своей профессии, добывает пропитание в проруби и холодно и безмолвно, как айсберг, взирает практически на все проявления дружбы и внимания. У Агнии есть маленький сын Макс (Нил Бугаев), отчаянно пытающийся «растопить» маму. Они живут вдвоем в аварийном доме, в котором несколько месяцев назад отключили отопление. Равнодушие местных властей приводит к несчастному случаю: пытаясь сбить сосульки, мальчик выпадает из окна, ломает ногу и попадает в больницу.
Именно так закручивается цепь дальнейших событий. Друзья-соседи подговаривают Агнию присоединиться к ним на митинге с требованием решить проблему с отоплением, где ее замечает Борис (Сергей Гилев) — как раз представитель местной администрации, готовящийся к выборам на должность мэра города. Узнав о профессии Агнии, он заказывает у нее печь для избы-пристройки в своем большом (и отапливаемом) доме, и та не сразу, но соглашается. В логове чиновника печницу встречают его слегка блаженная жена Настя (Александра Виноградова) и слегка жестокая дочь Василиса (Александра Бабаскина), которая развлекает себя тем, что расстреливает картонную фигуру папы из духового ружья и мечтает, чтобы родитель взял ее на настоящую охоту. Еще один несчастный (на этот раз — несчастный ли?) случай переселяет Агнию с сыном в жилище политика на все время работы над печью, и привычный уклад двух семей меняется.
Кино строится на противопоставлениях: внешне холодная женщина, которая кладет теплую печь; наделенный властью мужчина, который не может установить порядки в собственной семье; заледеневший до белой корки аварийный дом «бедняков» и дорогая скандинавская белизна жилища «богачей»; мужское и женское начала. Фильм наполнен элементами сказочности и фольклора: от золотых рыбок и не успевших взлететь синиц до фантасмагорической сцены в лесу, словно вырванной из лихорадочного сна. Повторяющиеся мотивы отсутствия выбора и свободы действий, выраженные в запертых в клетках птичках и скачущих по потолку солнечных зайчиках, которым никуда отсюда больше не выбраться, ведут нас по истории потери себя. В какой-то момент полусказочное и смешное сменяется прагматичным и леденящим душу похлеще северных морозов: Агния мирится с тем, что для теплой жизни недостаточно просто построить печь, и делает выбор в пользу физического и материального. Скандинавией начинает отдавать не только дизайн дома чиновника, но и его семейное положение.
Однако при таком простом фундаменте истории нам до конца так и не удается понять, что же из себя представляют главные действующие лица. На протяжении почти всего хронометража Агния демонстрирует болезненную независимость и отстаивание личных границ, чтобы на последних минутах вдруг принять решение, от которого хочется разобрать многострадальную печь по кирпичикам. Настя то отчаянно хочет с ней подружиться, то демонстрирует авторитет, то вдруг оказывается совсем слабой и беззащитной. Василиса таки получает свою великую охоту с отцом, только последнего это почему-то не радует: он искренне удивляется, как же они с женой могли воспитать такое хладнокровное чадо, словно забыв про все, что было в сюжете до этого. В довесок ему дают победу на выборах, завистливого брата и родителей, которые, по всей видимости, уважают только успех и не терпят слабости. Но мы так и не знакомимся достаточно близко ни с кем из персонажей, да и они сами как будто бы тоже не могут определиться, как относиться друг к другу и к себе.
«Я сам поймал!» говорит в конце Макс, сидя с мамой в пустой бетонной коробке на фоне телевизора с лицом мэра на экране. В руках он держит пакет с водой, где болтаются две золотые рыбки. По потолку пляшут те самые запертые солнечные блики. Метафора чувствуется так же четко, как и липкая безысходность положения Агнии, но невозможно отделаться от мысли, что терять себя здесь было совсем не обязательно. Ведь на рыбках и синицах свет клином не сошелся. Есть еще журавли.
