Встречаем апрель и скорое объявление программы Канн-2026 новым интервью — сегодня у нас в гостях Татьяна Долженко, генеральный директор кинопрокатной компании «Про:взгляд». Именно благодаря усилиям и азарту «Про:взгляд» российский зритель сейчас имеет возможность смотреть на большом экране хиты с международных смотров — от именитых режиссеров и новых имен.

Но как происходит закупка фильмов для проката? Из чего состоит день представителя компании на фестивале? И почему самое главное — не терять тот самый азарт? Поговорили с Татьяной об этом и многом другом — в том числе, конечно, о любимом кино и важных мечтах!

***

Татьяна Долженко на премьере фильма «Птица» (Андреа Арнольд, 2024)

Вы привозите в Россию много фестивальных хитов: например, «Умри, моя любовь» Линн Рэмси, «Частную жизнь» Ребекки Злотовски из Канн и «Ловушку для кролика» Брина Чейни с «Сандэнса». Ранее в прокате гремели «Выход 8» Генки Кавамуры, «Мелочи жизни» Тима Милантса и «Птица» Андреа Арнольд. А как осуществляется покупка фильмов для отечественного проката на зарубежных фестивалях? Знаете ли Вы заранее, что хотели бы приобрести, или это решается уже на месте — после просмотра и по зову сердца?

Механика закупки кино такая: фильмы могут к нам попадать на очень раннем этапе, когда они еще даже не сняты. Мы находимся на связи с представителями компаний-продавцов, за которыми закреплены мировые права на картину. Они — как бы первое звено в цепочке реализации после продюсеров. И когда у них в «пакете» появляется кино, они делают информационную рассылку по своим партнерам во всем мире. Те прокатные компании, которые занимаются закупкой и дистрибуцией кино в этих жанрах, первыми получают информацию, уже заранее находясь на связи и имея репутацию в общении с компанией-продавцом. Нас оповещают, что фильм можно брать на рассмотрение, но на данный момент, например, существует только идея, еще даже нет сценария. Или сценарий пишется, его скоро пришлют, можно будет его вычитать и сказать, готовы ли мы оставить свою цену за фильм на основе концепта и информации о составе создателей. В компаниях в команде закупок обычно есть отдельный человек, который занимается вычиткой сценариев, составляя аннотации.

После этого мы делаем аналитический прогноз на тему того, какая будет аудитория и какое количество зрителей может прийти на этот проект, исходя из тех вводных, которыми располагаем. И получается, что мы либо оставляем свой оффер (предложение по цене), либо принимаем рискованное решение ждать готового фильма. Ежегодно мы едем на кинорынки, которые являются частью кинофестивалей. Основные — это Берлин и Канны, но есть и дополнительные, такие как Торонто. А есть еще кинорынки без фестивалей, как American Film Market, который проводится в ноябре. Мы приезжаем на один из фестивалей или кинорынков, и там у нас назначен ряд встреч с продавцами. Мы приходим, общаемся, иногда приходится обсуждать готовое кино, которое кто-то посмотрел в кинозале пять минут назад, а иногда — как я уже говорила — фильмы на ранних этапах производства.

Периодически случается приятное совпадение: удается отсмотреть фильмы в конкурсной программе из тех, что еще не куплены для российского рынка, и принять решение на месте. Но чаще всего картины из конкурса уже закуплены. Мы принимаем решение о том, насколько мы в кино заинтересованы, исходя из того, насколько оно соответствует нашей программной политике, этике, эстетике, а еще исходя из соображений окупаемости, какого-то здравого соотношения цены и наших прогнозов. Еще один параметр — когда может быть выпущено кино. Возможно, все идеально, но то короткое «окно», период, когда оно может выйти в прокат, нам совершенно не подходит. Мы можем быть перегружены другими фильмами в календарном плане, могут быть цензурные риски, многое зависит от того, какой продавец занимается продажей прав: c кем-то исторически более выстроенные отношения, более зрелая интенция заходить в новое партнерство.

Есть ли у Вас история о самом любимом релизе «Про:взгляд» и случается ли иногда конкурировать с коллегами из прокатной индустрии за какие-то фильмы?

Да, конкурировать, безусловно, случается. «Про:взгляд» выпускает кино с 2013 года, и я не помню периодов, когда было иначе. Торги выстроены по принципам цены, репутации, видения стратегии. Если кино достается не нам, но руки при этом бережные, значит, его ждет хорошая судьба в России, и мы спокойны. Но иногда мы так влюбляемся в фильм, что эмоции берут верх над разумом, конечно. Все еще. Вот этот азарт — без него невозможно прожить, без него даже нет смысла вообще идти в эту профессию, потому что иначе останется только стресс и тяжесть. А азарт перетягивает все на себя и помогает выживать в индустрии, выдерживать эмоциональные бури.

А история с релизом «Про:взгляд», одновременно самом любимом и который мне больше всего разбил сердце, случилась с фильмом «Птица» (Андреа Арнольд, вышел в ноябре 2024). Я потом прямо восстанавливалась эмоционально какое-то время, потому что, с одной стороны, количество отзывов на это кино, которое мы получали, — наверное, самое интенсивное вообще за все время существования компании. Картина настолько нравилась зрителям… Наши друзья, которых мы звали на показ, люди, которые последний раз в кино были пять лет назад, потом говорили мне, что они вышли после просмотра и сделали рассылку голосового сообщения по всей своей телефонной книге. С другой стороны, как мы ни бились за расширение количества площадок, дата выпуска в прокат была сложной, конкурентной, и нам не удалось расширить количество сеансов. И даже презентация размером порядка ста слайдов с отзывами зрителей не смогла исправить ситуацию. Это помогло, но незначительно — кто-то сказал: «Наверное, в другой реальности. Смотрите, какие у вас конкуренты», а кто-то очень впечатлился. Например, «КАРО» расширили сетку показов, и в их кинотеатрах фильм шел дольше всего, до самого Нового года. Сборы в прокате составили 7 миллионов, а мы рассчитывали, что будет где-то порядка 20+ млн. Пришлось признать, что битва проиграна и мы не всесильны.

Премьера фильма «Птица» (Андреа Арнольд, 2024) в кинотеатре «Художественный»

А какие смотры Вы больше всего любите посещать, как с личной, так и с профессиональной стороны? И как выглядит обычный день представителя кинопрокатной компании во время фестиваля?

Это даже не смотры, а кинорынок внутри фестивалей. С профессиональной точки зрения невозможно пропустить Берлин и Канны: если ты их пропустил, то ты просто не в индустрии. Еще важны Торонто и American Film Market. Сама я обожаю Венецианский кинофестиваль. Еще хочу доехать в Пусан или на Сан-Себастьян.

У меня день на фестивале всегда сопряжен со встречами с представителями компаний-продавцов. Вопрос в их количестве, в том, в каком составе команда «Про:взгляд» едет на смотр. В последнее время обычно мы ездим втроем, но в ближайших Каннах к нам присоединятся еще несколько коллег. Встреч много, за 7 дней фестиваля их может быть и 50, и 100. Кино смотрим избирательно и не всегда из конкурса. Для дистрибьюторов проходят отдельные сеансы в специальных залах, строго по аккредитации, и там показывают фильмы, которые не попали на фестиваль, но которые тоже можно рассматривать для покупки. Эту часть программы публика не видит совсем, она только для индустрии. В общем, в основном мы попадаем не на красные дорожки, а в залы индустриальные. Работа дистрибьютора на кинорынке — зачастую ремесленная и не сопряжена с красотой, но если тебе повезло и твой фильм в конкурсной программе, то тебе дают красивые билеты, ты присутствуешь на самом первом в мире показе с создателями картины, а потом идешь на вечеринку с ними, делаешь селфи (так было когда-то с фильмом «Паразиты» Пон Джун-хо). Но поскольку мы находимся в состоянии суеты в этот период, момент ликования иногда и прочувствовать невозможно.

Ситуация с прокатом в России сейчас, мягко говоря, непростая — фильмы улетают из прокатной сетки за считанные часы даже при соблюдении всех правил. С Вашей точки зрения, почему в подобных условиях покупка фестивального кино по-прежнему стоит того и сможет ли этот тип киноискусства сохранить свою роль универсального языка для зрителей разных категорий и из разных стран?

Если не мы, то кто? И вообще, ты так увлечен, что когда постепенно друг за другом усложняются правила, ты этого как будто бы не замечаешь. И получается, что усложнение за усложнением, стена за стеной растут и в какой-то момент мы делаем сверку. Это еще возможно? Пока что да. А если это еще возможно, то какие условия должны быть соблюдены? Стоит ли это того, можем ли мы по-прежнему продолжать? И если да, то что мы должны учитывать и какие риски на себя берем? На эти вопросы нет однозначного ответа.

Кажется, что зрителю важна наша эмпатия, своего рода служение и желание глубокого разговора, формирование связи — идти в разные ниши и разговаривать с каждым импульсом аудитории на своем языке, чтобы быть понятым. Бывают сегменты зрителя, которые готовы идти на любые приключения. Но этих людей не так много. А чтобы привести тех, кто более консервативно устроен или кто сильно перегружен рутиной, нужен особый сорт проактивности. Ты постоянно находишься в сложно скроенном диалоге, в котором каждый раз нащупываешь новые глубины.

Светская премьера фильма «Выход 8» с режиссером Генки Кавамурой в КАРО «Октябрь»

Расскажите о фильме, к которому Вы возвращаетесь в разные периоды своей жизни. Почему Вы возвращаетесь к нему, меняются ли эмоции и впечатления от просмотра с течением времени?

Может быть, «Рассекая волны» Ларса фон Триера. Я знаю, что каждый раз, когда я его буду проживать, он меня потрясет до глубины души. Но все-таки на каждом своем новом витке взросления — а взросление с нами происходит, кажется, всю жизнь, — я обращаю внимание на какие-то его разные грани. И в зависимости от того, как устроена, наверное, вера внутри меня, и от того, с каким этапом моей жизни этот пересмотр запараллелен, я реагирую по-разному. Как я ранее говорила про наших зрителей, так же и у меня происходит каждый раз чуть-чуть отличающийся разговор с фильмом.

У меня не так много времени пересматривать кино, поэтому если бы я могла себе это позволить, то пересматривала бы фильмы чаще и больше.

А какие последние фильмы запомнились Вам больше всего? Какие будущие релизы Вы особенно ждете?

Я назову «Умри, моя любовь» Линн Рэмси. Мы готовили его в прокат всю осень (речь идет про осень 2025 года). С некоторыми фильмами очень не хочется торопиться — вот это вот слепили, отдали, отпустили. Хочется получить вдумчивое удовольствие. Вынужденная необходимость бизнеса заключается в том, что подчас интервалы между картинами очень короткие, но иногда мы себе позволяем роскошь с эмоциональной и смысловой точек зрения сосредоточиться на одном кино. И как здорово, когда получается все эти слои и смыслы вытащить на поверхность, чтобы познакомить зрителя с кино через них. Это большая радость — работать с многослойным, метафоричным фильмом. Так у меня было и с «Анатомией падения» Жюстин Трие, и с «Птицей» Андреа Арнольд, а из недавнего — с «Мелочами жизни» Тима Милантса.

Я много что пропускаю, потом наверстываю внеурочно. Жду скорого объявления программы Каннского кинофестиваля этого года. Очень жду новый фильм от режиссера «Амели» Жан-Пьера Жене, его мы выпустим в прокат в этом году. Картина называется «Виолетта» и снята по мотивам сердцеразбивательного романа-бестселлера, очень поэтичного и чувственного. А также фильм «Плетеный муж» (он блистал в январе на «Сандэнсе») со звездным составом из Оливии Колман, Элизабет Дебики, Александа Скарсгарда — фильм, напоминающий Триера и Лантимоса повествованием и сюжетом и Тима Бертона фантазийными мирами.

Тизер-постер «Плетеного мужа» (Алекс Хьюстон Фишер, Элинор Уилсон, 2026)

У Вас есть какая-то большая мечта, связанная с кинодеятельностью?

Во-первых, я сейчас осмысляю силу своего намерения пойти в продюсирование кино. Это что-то отложенное для меня… Мне кажется, что я пойму окончательно, только когда познакомлюсь с этим ближе, когда осмелюсь уже быть в процессе и в процессе же сверяться с собою, эмпирическим путем, как и со многими другими вещами в жизни у меня обычно происходит. Но, конечно же, не могу об этом не думать.

Во-вторых, я осмысляю связку кино и психотерапии. В принципе, немало показов проходят с обсуждениями психологов, в этой нише, мне кажется, нет какого-то дефицита. Но я размышляю, можно ли пойти куда-то дальше, подчинить эти обсуждения каким-то механизмам. Выстроить новую грань, в которой отношения кино, кинопросмотра и психотерапии выйдут на другой виток для людей. Так что буду протаптывать эту дорожку немножко через единомышленников.

В-третьих, парочка загаданных имен режиссеров, с фильмами которых бы хотелось поработать. Об этом загадаю желание и умолчу.

Татьяна Долженко

Материалы автора

О личном и публичном в мире кино — интервью с генеральным директором «Про:взгляд» Татьяной Долженко