«Звук падения»: душевный вуайеризм
18 октября на Фестивале КАРО/АРТ СЮР/РЕАЛИЗМ состоялась премьера фильма Маши Шилински «Звук падения». Картину привезли с Каннского фестиваля, и ее планируют заявить на «Оскар» от Германии. Это авторское кино не стремится понравиться и угодить зрителям: наоборот, оно обнажает голую и грустную правду, окунает в холодную безысходность и тоску, но делает это тонко, чувственно и с душой.
Фильм рассказывает историю нескольких поколений женщин, объединенных, как кажется на первый взгляд, лишь поместьем, в котором живут. Но чем глубже мы погружаемся в сюжет, тем больше взаимосвязи между героинями мы находим.
Героини здесь живые, а потому не идеальные. Они пропитаны отчаянием и мыслями о смерти; их личные переживания, хотя и скрыты от прямого взгляда зрителя, все еще с силой давят на него. Изначально их истории кажутся чем-то невозможным для объединения, но на самом деле все персонажи связаны на чувственном уровне. Они испытывают похожие проблемы и страдают от одних и тех же болей. И стоит довериться режиссерке, которая неспешно вплетает параллели в фильм, превращая отдельных персонажей в сюжетных двойников на глазах зрителя.
Так, Ангелика (Лена Урцендовски) и Ленка (Лаэни Гайзелер) страдают от нежеланных взглядов мужчин и от обязанности хранить эти мерзкие секреты. У Лии (Грета Крамер) и Труди (Луция Опперманн) насильно забирают возможность рожать, чтобы сделать их «удобными» служанками, а скорее — вещами. Матери не могут сдержать смех в грустных и страшных моментах. А самые юные, Альма (Ханна Хек) и Нелли (Зои Байер), слишком близко для своего беззаботного детского возраста контактируют со смертью в своей же голове. И это не все переплетения судеб, показанные на экране. Объединение женщин здесь происходит не в одном месте и не в сообществе, а на каком-то глубинно личном и эмоциональном уровне.
Не только поместье становится общим местом для героинь. Они также часто приходят к реке. Река — объект символичный. Во многих мифологиях реки были «стержнем» Вселенной и объединяли разные миры. Кроме того, они часто связывались со временем: течение воды и течение жизни. Такая метафора даже закрепилась в философии Гераклита, который сказал: «Нельзя дважды войти в одну и ту же реку». А еще вода считалась проводником между миром живых и миром мертвых. Так и в «Звуке падения» река — место, где, с одной стороны, объединяются герои из разных эпох, а с другой стороны — где наблюдение за их историями напоминает нам о том, что момент не остановить. Что все имеет конец. Что все умирает.
Смерть — лейтмотив в фильме. Героини о ней размышляют, ждут, боятся, пытаются к ней прикоснуться. В картине, не претендующей на жанр фантастики, оказывается довольно много призраков.
Призраками здесь являются не только герои, ломающие временное повествование тем, что возвращаются к жизни после грез о смерти или говорят о своей гибели еще до того, как она случится. Призраками становятся и зрители благодаря операторской работе. Видеоряд фильма темный и мрачный, как и само повествование. Кадры медленные и неспешные. И часто камера стоит так, будто бы мы подглядываем за героями — через окно, замочную скважину, кусты, — а иногда мы начинаем видеть реальность их глазами. Мы словно сами становимся приведениями поместья, которые бродят по комнатам, наблюдая за бытом современных жителей. Мы находимся вне времени, вне жизни.
Фильм в итоге получился сумбурным. Смотреть его — будто бы читать чей-то личный дневник. Он похож на поток сознания — мрачный, унылый, но искренний. Сложно выделить, что он хочет нам сказать, но очевидно — он хочет поговорить. О сложном, о грустном. Об отчаянии, о тоске, о зависти и любви, о страхе и принятии. Такой длинный разговор оказывается тяжелым, но в то же время он гипнотизирует и разделяет личную печаль каждого.
