Залечь на дно в…: стоит ли смотреть новый «Нюрнберг»
На 19 марта в российском прокате был намечен релиз новой кинокартины об одном из самых сложных судебных процессов XX века — «Нюрнберг». Кинокритики встретили ленту сдержанно-положительными отзывами, сойдясь во мнении, что мощная актёрская работа здесь — главный козырь постановки. О том, какой получилась историческая драма Джеймса Вандербилта, читайте в нашей рецензии.
Сюжет «Нюрнберга» (2025) начинается 7 мая 1945 года: Герман Геринг (Рассел Кроу) добровольно сдаётся американским солдатам, поднимая вверх белое кружево в знак отсутствия сопротивления. С этого момента перед странами-победительницами (а в данном случае будто бы только перед США) встаёт вопрос: как назначить наказание одному из главных преступников Третьего рейха, чтобы избежать повторения унизительных для немецкого народа последствий, случившихся после Первой мировой войны? Так рождается решение о проведении Международного военного трибунала (принятое, вообще-то, ещё в 1942 году).
Параллельно в фильме разворачивается история психиатра Дугласа Келли (Рами Малек), чья жизнь легла в основу литературного первоисточника — книги Джека Эль-Хая «Нацист и психиатр». Работа американского журналиста фокусируется на взаимодействии доктора Келли с Герингом: начавшееся с рутинных тестов Роршаха общение приводит к глубоким разговорам о прошлом столь влиятельного человека в нацистской Германии. Именно поэтому кинолента делится не только хронологически, но и по сюжетным линиям.
Пожалуй, нет смысла объяснять значение Нюрнбергского процесса для истории — хотя бы потому, сколько фильмов и сериалов уже снято и, вероятно, ещё будет снято о нём в будущем. История знает мало столь масштабных дел в судебной практике, а Нюрнберг стал поистине великим. Но «Нюрнберг» американского режиссёра и сценариста Джеймса Вандербилта — это прежде всего не картина о суде как инструменте обвинения, а история о суде над природой человека, над сущностью каждого из нас. Разобраться в этой сути и предстоит молодому доктору Келли.
В центре его исследования — Герман Геринг, второй человек после Адольфа Гитлера, кандидат в преемники, долгое время отрицавший свою причастность к концентрационным лагерям и ставший своего рода камнем преткновения в «Нюрнберге». Во время откровенных разговоров доктор Келли проникается личностью Геринга: его харизмой, умом, заботой о семье — и тем самым постепенно обрекает себя на страшный личный конфликт. Как человек, находящийся перед ним, мог отправить миллионы людей на страшную гибель? И как распознать зло в том, кто не одет в устрашающий мундир? Ответ он, к сожалению для себя, так и не находит.
Пока доктор Келли не может определиться, на чьей он стороне, на фоне разворачивается настоящий суд над военными преступниками Второй мировой. Вершителям правосудия здесь некогда проявлять сочувствие к подсудимым и вникать в душевные терзания Келли, их задача — справедливо покарать тех, кто развязал войну. Главным героем этой линии выступает американский судья Роберт Джексон (Майкл Шеннон), который разработал устав Нюрнбергского процесса и стал главным обвинителем от Соединённых Штатов. И это — самая сильная драматическая роль во всем «Нюрнберге».
Вероятно, конфликт судьи не так очевиден для зрителя — он недостаточно чётко прописан в сценарии. Но суть процесса заключалась не просто в том, чтобы осудить и казнить, а в том, чтобы доказать: наказание справедливо, и вина в развязывании войны лежит не на немецком народе, а на главах государства. Это было принципиально важно, поскольку нацистская идеология взращивалась лидерами Германии на почве унижения всей страны и обвинения всех немцев в развязывании Первой мировой. Чувство коллективного стыда и обиды стало для Гитлера и его соратников идеальным топливом: они убеждали простых немцев, что мир несправедливо клеймит их, что Версальский договор — лишь инструмент порабощения и унижения их нации, а единственный способ вернуть достоинство — сплотиться вокруг «истинных патриотов» и дать отпор несправедливому миру. Так, от Джексона в какой-то степени зависела судьба мира: проиграть суд нельзя, а выиграть его даже при всех условиях трудно. И Майклу Шеннону отлично удалось передать то, как его персонаж деликатен, но твёрд в своих намерениях вынести окончательный приговор и поставить точку в этой истории.
И всё же не удивительно, что картина не вышла в российский прокат и в целом не стала особенно ярким событием на небосводе кинопроизведений 2025 года. Первый час фильма — время рассуждений и непонятных метаний Келли, который для врача своей практики оказывается крайне наивен, а также монтажа, временами подходящего скорее для супергеройского кино. Всё это выглядит скучно и несуразно, а главное — не всегда понятно, зачем это нужно. Главных персонажей такой подход не раскрывает, а о том, что у многих военных преступников были любимые семьи, зритель и так догадывается без лишних пояснений.
Самому Нюрнбергскому процессу посвящена оставшаяся половина картины. С одной стороны, она динамичная и напряжённая, но с другой — скомкана режиссёром настолько, что создаётся ощущение, будто процесс шёл два дня, а не год с лишним. По поводу исторической достоверности в ряде моментов хотелось бы задать вопросы, но… есть ли в этом смысл, если в «Нюрнберге» нет ни одного героя-представителя Советского Союза?
Стоит ли выделять в своём графике два с половиной часа на «Нюрнберг»? Нет. Ничего нового ни о личностях, ни о процессе он вам не расскажет. Монтаж, динамика и отсутствие чёткой хронологии вызывают смешанные чувства, чем и нивелируют глубину актёрской игры и серьёзность выбранного сюжета. Режиссёру не хватило ни масштаба, ни твёрдости, чтобы сделать очередной фильм о событиях в Нюрнберге действительно веским высказыванием, необходимым современному зрителю.
