«Кодекс Данте»: новый монстр Франкенштейна
9 июля в российский прокат вышел фильм «Кодекс Данте» Джулиана Шнабеля. Картина уже была доступна на стриминговых платформах какое-то время, а потому необходимость похода в кинотеатры вызывает сомнения. Стоит ли пройти все круги ада за просмотром этого фильма и дождаться его финала — разбираем в нашей рецензии.
Циничный и немного психопатичный Ник Тошес (Оскар Айзек), писатель начала XXI века, отправляется за найденной рукописью «Божественной комедии», и, доказывая ее подлинность, впутывается в бандитские разборки. Параллельно с развитием этой истории идёт рассказ о жизни самого Данте Алигьери — чувственного и возвышенного, — находящегося в поиске вдохновения для своего знаменитого произведения.
Сразу стоит отметить, что представленная в российском прокате версия «Кодекса Данте» — коммерческая, а не режиссерская. Во-первых, вся часть истории, которая разворачивается в наше время, в оригинале черно-белая, но в короткой версии ее сделали цветной. Также, вырезали почти час материала — и сделали это очень даже по-мясницки. Сильнее всего пострадала часть про прошлое: история Данте дана урывками, иногда вырванными из контекста. В итоге всё внимание фокусируется на сюжетной линии Ника, полной преступлений и жестокости. А она в свою очередь, не удивляет ни свежестью, ни интересом, ни смыслом.
Но могла ли расширенная версия спасти картину? Я считаю, что нет, ведь проблема лежит глубже легких сюжетных пробелов.
Первым звоночком о качестве фильме стал постер. Если в оригинальной версии изображение относит нас к самому Данте, будто намекая на какое-то путешествие по реке философии и размышлений об искусстве и вечности, то постер, который российский зритель увидит при походе в кинотеатр, веет очередным пустым блокбастером. Звездные лица, пафосно смотрящие в разные стороны, злосчастный наклон перспективы, пытающийся создать динамику, и, конечно, золотой шрифт, напоминающий о деньгах. Все это заставляет ожидать бесполезные погони, перестрелки, криминал и дофаминовый аттракцион с присыпкой токсичной маскулинности. А ведь в центре сюжета — «Божественная комедия», произведение искусства, на котором держится целый не просто литературный, но и культурный пласт в целом, из-за чего возникает диссонанс.
Но после просмотра оказывается, что такой постер — неосознанное предупреждение зрителю.
Спокойное начало повествования с шокирующими диалогами, красивейшие пейзажи Италии и плавное движение камеры Романа Васьянова, когда мы сами почти становимся участниками кинокартины, создают впечатление, что сейчас начнется живописная беседа об искусстве, вере и гении. Но она так и не начинается.
«Кодекс Данте» разваливается на части, в нем нет целостности — и не только из-за вырезанных сцен. Зрителю может показаться, что прошлое в фильме будет неразрывно идти с настоящим — не зря ведь героев из разных эпох играют одни и те же актеры. И история Данте оживает как раз со слов Ника, когда он рассказывает о биографии писателя, изученной по его работам. Но она тут же меркнет на фоне бессмысленного разговора о том, почему гангстер Луи (Джерард Батлер) убил собаку, хотя и любит этих животных. С этой аморальностью потухает само размышление о гении и его шедевре, и хотя Данте все еще появляется на экране, больше он там не живет.
Связь между эпохами обрывается на мотивах персонажей. Изначально закинутый мостик для их соединения разрушается где-то посреди фильма. Еще в завязке мы узнаем, что Ник десять лет переводил «Божественную комедию». Он знает её так, будто бы «сам написал». И когда оказывается, что в мире существует подлинник рукописи поэмы, преступный мир начинает скапливаться вокруг него: все-таки это настоящее сокровище. Появляется надежда, что сейчас-то среди этих преступников, ищущих только наживу, окажется человек, который оценит находку по достоинству, не только как источник денег. Но горящие глаза Ника, трепетное отношение к старой бумаге с почерком самого Данте, почему-то сменяется на звонки и попытки организовать сделку по продаже самому. В чем был смысл этой погони, если целью стало всё равно богатство? Зачем герою так рисковать, когда он не бедствует, да и от адреналина не цветет? Видимо, чтобы был повод показать на экране отрывки мафиозных пыток и оружие.
И без того бедную Галь Гадот, на которую последнее время свалилась волна ненависти, здесь закопали еще глубже. Любовная линия «Кодекса Данте» похожа на издевательство. Ее оставили для подчеркивания гангстерской эстетики, где у главного героя, который ссорится с мафией, всегда за спиной должна быть хрупкая девушка (или «цыпочка», словами Джейсона Момоа) то со слезами на глазах, то с улыбкой на лице. Только вот вся эта «любовь», сколько бы не была присыпана поэзией, не выходит за рамки буквальных взаимоотношений героев — босс и секретарша. Разговоры о чувствах заканчиваются просьбой «принеси деньги, не задавая вопросов» и не озвученной «прими за меня пулю».
В итоге все в ленте кишит пафосом, но не копает достаточно глубоко, чтобы хоть что-то задеть. Появление Аль Пачино открывает нам внезапный разговор о Боге и вере, грехе и отпущении, который ни во что не выливается. Лишь отголоском этого диалога становятся кадры с крестиком на груди Ника. Мартин Скорсезе говорит свои философские речи в роли наставника Данте, но, кажется, они не пробиваются через его густую бороду — ведь ни на кого из персонажей эти мысли влияния не оказывают (разве что на Данте, но его история оказывается изолированной от зрителя). А фигура Мефистофеля (Бенжамен Клементен) дразнит своей бессмысленной загадочностью.
Если режиссер и задумывал «Кодекс Данте» как иронию над современностью или высказывание об обесценении искусства, то он забыл добавить панчлайн. Его пустые персонажи, растянутые сюжетные линии и эксперименты с жанром смешиваются в кашу. И если вернуть отрезанные куски сюжетных линий, вряд ли история обретет целостность. Фильм — пустышка, которую не спасает ни звездный актерский состав, ни живописные пейзажи Италии, ни человеческая фантазия, чьи границы когда-то расширил своей рукой Данте Алигьери.
