За что мы всё-таки должны полюбить Себастиана Стэна: рецензия на фильм «Другой человек»
“Fear is a reaction,” someone insists. “Courage is a choice.”
Эдвард (Себастьян Стэн) живёт в Нью-Йорке, снимается в фильмах и знакомится с красивой девушкой в квартире по соседству. Звучит как начало типичного ромкома нулевых, не так ли? За исключением того, что он страдает от нейрофиброматоза (генетическое заболевание, при котором в организме человека появляются множественные опухолевые образования) — и даже больше ментально, чем физически. Впрочем, после последнего посещения доктора тот предлагает ему волшебное лекарство: новый экспериментальный проект, который поможет ему без следа и навсегда избавиться от всех опухолей на лице. Так что же это: золотой билет в счастливую жизнь или проклятие?
«Другой человек» — уже вторая лента-исследование молодого режиссёра Аарона Шимберга о красоте и чудовищности, и ещё один красочный фестивальный боди-хоррор на ряду с нашумевшей «Субстанцией» (реж. Корали Фаржа), с которой невольно возникает сравнение сразу же после прочтения сюжета, да и по ходу фильма. Но, несмотря на схожесть тематик, фильм Шимберга кажется более приближенным к реальности, и оттого отвращает ещё сильнее. В роли слегка маниакальной соседки-фетишистки Ингрид — Ренате Реинсвет, звезда «Худшего человека на свете», которая застряла в своем амплуа очаровательной странноватой девушки. Не менее важный, а может даже и самый интересный, второстепенный персонаж Освальд исполнен неподражаемым Адамом Пирсоном. Он такой же талантливый и харизматичный, как и его герой. С Пирсоном Аарон Шимберг также успел поработать в своём предыдущем фильме, картина «Связанные по жизни» была тоже про актёров и людей с особенностями внешности . При этом уже с самого начала фильма режиссёр не дает лукавить и помещает Эдварда как актёра не в обычный фильм, а в социальную рекламу про таких, как он, якобы намекая — такие люди могут вызывать неоднозначную реакцию или даже пугать. В этом нет ничего нетолерантного. Ну и наконец, шикарный Себастиан Стэн, абсолютно заслуженно получивший статуэтку на Берлинале за эту роль.
Так что бы вы сделали, если бы у вас была возможность абсолютно изменить собственную внешность? Не думаю, что вы выбрали бы несколько бессонных ночей, экспрессивные сдирания с лица кожи кусками и ломтями (довольно экстремальный пилинг скажу я вам) и пронзительный взгляд «очень голубых глаз» в зеркало. Со свойственной творческому человеку драматичностью герой Себастиана Стэна за доли секунды принимает радикальное решение: Эдвард мёртв, совершил самоубийство, повесился. Теперь он Гай — успешный, симпатичный и харизматичный риэлтор, красующийся на всех городских баннерах (снова вспомнили «Субстанцию»?). Как и в своей новой работе, в его жизни внешний фасад теперь встаёт на первый план, минуя глубинные непроработанные проблемы из прошлого. Но страсть к театру всё никак не отпускает: поэтому едва узнав о театральной постановке «Эдвард», написанной Ингрид и посвящённой ему лично, он не раздумывая приходит на пробы. Проблема только в том, что для «роли, для которой он был рождён», он больше не подходит внешне.
И всё же, искусство не занимает центральную роль в фильме, скорее действует как элемент продвижения сюжета. Вычёркиваем пункты плана по порядку: встреча с амбициозным драматургом Ингрид, инсценировка собственной смерти, очередная встреча с ней же, но уже на пробах на театральную постановку про тебя самого, но только не того тебя, который сейчас ты, а скорее про того тебя который вроде как уже умер, но внутри ты всё еще тот же замкнутый и забитый малый. Не забудьте добавить шикарного героя-двойника в исполнении Адама Пирсона, который буквально является олицетворением всего, о чём наш герой когда-либо мечтал, и считал что не может достичь по причине физических дефектов, крадущих его жизнь и актёрскую карьеру. Джекпот — теперь приз Берлинского кинофестиваля вам обеспечен.
Фильм неоднократно и довольно навязчиво отсылает зрителя к классической сказке про красавицу и чудовище, поэтому кратко напомним, чем там всё закончилось: чудовище умирает, красавица признаётся ему в любви и льёт горькие слезы, после чего волшебные силы исцеляют чудовище и он превращается в прекрасного принца, которым когда-то был. И та-дам, любовь снова всё победила.
И хоть наш герой действительно «умирает» как чудовище, оказывается что Ингрид совсем не нужен этой новый напыщенный красавчик Гай, который вновь и вновь возвращается к своей старой маске-слепку лица до операции. Шимберг доносит иную идею: любовь исцеляет, но не чудовищность, она может только принять изъян также всеобъемлюще каковой и сама является. Это то самое исцеление любви, о котором нам повествует режиссёр, но не напрямую, а через визуальную составляющую фильма.
Но сколько бы режиссёр не пытался запутать вас в творческих и любовных перипетиях сюжета, ядром фильма всё также является внутренний конфликт героя. Не столько даже конфликт, сколько отчаяние и неумолимое разочарование в самом себе, которое вне зависимости от физических настроек не даёт Эдварду просто выдохнуть и жить. Мы практически не знаем прошлого героя, кроме как по единственной заметке с красной печатной машинки, которая, как и герой, не сумевший вжиться ни в одну из своих социальных ролей, скачет из дома в дом, и является лишь ненужной безделушкой для своих хозяев, готовых сплавить её любому заинтересованному встречному. Эдвард не может принять себя ни с физическими увечьями, ни с эталонной внешностью только потому, что проблема кроется в принципе в его психике, что и злит его в свободном и открытом к миру Освальде, ничуть не стесняющимся своего лица. Невероятным образом это перевоплощение героя даётся Себастиану Стэну, который уже без грима передаёт всю напускную фальшивую уверенность персонажа в момент теряющегося при надевании старой маски.
При этом фильм абсолютно не лишён юмора — Аарон Шимберг предлагает нам всем вместе пошутить и посмеяться над героями вне зависимости от их внешности: зачастую искромётно и резко, балансируя на грани толерантности и насмешки.
Визуальное повествование, как мысли в фильме, очень противоречиво. Фильм снят на 16-миллиметровую плёнку, стилизован под 70-е и озвучен в моно, что вроде как должно создавать комфортную или хотя бы малость приятную атмосферу, но тут же разбивается о события, происходящие на экране.
Сам Шимберг в интервью рассказывал что идея фильма вдохновлена просмотром фильмы «Секунды» Джона Франкенхаймера с аналогичной историей про радикальную операцию с изменением внешности. В картине также можно заметить очевидные отсылки на линчевского «Человека-слона» (на котором, отчасти, основана внешность главного героя) и Дэвида Кроненберга, но что более забавно — образ Эдварда до изменений практически прямо отсылает к самому Вуди Аллену, копируя его стиль одежды и манеру движения.
«Другой человек» — буквально винтажная компьютерная игра, которая до самого конца не даёт вам предугадать её финальный исход. Возможно, Шимбергу не удалось реализовать все мысли так глубоко, как некоторые от него этого ждали, но это всё ещё красиво, смешно, безумно тревожно и определённо рекомендуемо к просмотру.
