«Три американские истории о троих: подборка фильмов с любовными треугольниками». Часть II
Три истории на разных уровнях чувственности, близости, взаимопонимания, влечения и жизнелюбия. Истории, единящие иногда лишь органы, иногда умы и сердца, иногда всё вместе или ничего из перечисленного.
Поколение игры «Doom», реж. Грегг Арак, 1995 год
Кинокартина кроваво-красного цвета начиная от афиши и заканчивая неоном, заливающий светом мотельные комнаты. Движения главных героев держатся изначально на влечении, должно быть больше, чем сексуальное. Двое из них (Роуз Макгоуэн и Джеймс Дювалл) имеют своего рода «отношения», отношения в которых участники еще не лишились девственности. На парковке пара подбирает третьего участника (Джонатон Шек). Героя с татуировкой Иисуса:
⁃ Зачем ты сделал татуировку Иисуса на члене?
⁃ Чтобы люди, когда я их трахаю, могли сказать: «Во мне Иисус».
Игра со вседозволенностью, периодически на грани закона и здравого смысла. Внешний мир не то что бессмысленен, он попросту отсутствует. С течением времени реальность все чаще пытается вернуть свои владения, напомнить героям о том, что на мотеле, картошке фри и коктейле «страсти» мир не заканчивается. Более того, она вернется и настигнет каждого. Однако если иметь достаточно беззаботности и безрассудства эту подростковую «американскую мечту» можно продолжать. Она грязная, безрассудная, местами кровавая. Основной инвентарь: отсутствие сна, короткие юбки, супермаркеты на заправках и захламленный автомобиль, который старше вашей мамы.
«Роскошная жизнь», реж. Грегг Араки, 1999 год
Более жизнерадостная версия «американской мечты». Главная героиня Вероника (Кэтлин Робертсон) переезжает в Калифорнию и пытается вести «нормальную» жизнь: работать, снимать жилье, выплачивать кредит за университет и ходить на кинопробы, в надежде хоть на какую-то роль. Однажды на бэкстейдже Вероника встречает барабанщика с короткой стрижкой, белыми волосами и татуировкой в виде штрих-кода на плече (Мэтт Кислар). Без раздумий запирается с ним в кабинке. За несколько минут до этого оставляет свой номер юноше-писателю с более интеллигентным лицом (Джонатон Шек).
Здесь реальный мир не существует априори. Органично построена драма, но без особого накала и страстей. Не доводя смотрящего до слез. Скорее на некоторой забаве и безрассудстве героев. Пестрость и веселье бытия повсеместны лишь изредка, прерываясь на неудобства. Каждая попытка «исправить» воображаемую реальность и вернуть главную героиню к «нормальной» реальной жизни — краткосрочна и бессильна. Иногда мечты, непонятные внешнему наблюдателю, должны сбываться, какими безрассудными они бы не были.
«Автокатастрофа», реж. Дэвид Кроненберг, 1996 год
Пара (Джеймс Спайдер и Дебора Кара Ангер) любит сексуальное разнообразие и автомобили. После того как главный герой Джеймс (Джеймс Спайдер) попадает в аварию, он знакомится с женой погибшего (Хелен Ремингтон), которая приводит его на «шоу», инсценирующее известные автокатастрофы.
Самая спорная из подборки картин, которая по разным критериям иллюстрирует «американскую мечту». Мечта, показывающая извращенцев и попросту больных людей, создающих скрытое от глаз простого обывателя сообщества. Сложно выделить только трёх героев, вступающих друг с другом в разного рода связи. Их больше, а связи выходят за понимания привычных и приемлемых. Откинуть личное «фи» — вместо этого: смотреть и наблюдать. Следить то за пустыми, то за переполненными автомагистралями, за стоянками и людьми, которые там присутствуют.
Позднее Джеймс лично знакомится с шоуменом (Элиас Котеас), сказавший ему:
«Авария для нас — это скорее половой акт, чем акт разрушения, высвобождение сексуальной энергии по отношению к тому кто погибает».
Катастрофа, как символ ужаса и зачастую смерти, несущая в себе страх и разрушение, оказывается непозволительно близка к прекрасному и нежному. Близость оргазма и смерти. Последнего вздоха. Сама попытка вздохнуть живет в обеих крайностях. Крайности кажутся героям частями одной единой сущности. Финалом прекрасного. Смерть здесь открывает путь к вечности, переход в которую может быть совершен в наслаждении, в оргазме.
Треугольник, представляющий различные уровни взаимопонимания, близости и жизненной энергии, исследует физические аспекты, влекущие к боли и удовольствию. Истории кинокартин могут соединять несоединяемое, балансируя между отчаянием и безусловной верой. Символ, не имеющий фиксированной трактовки, но имеющий по своей сути безграничную силу — принимает множество форм и функций. Иногда он охватывает всё сразу, а иногда — ничего из этого.
