Портфель «межчеловеческой солидарности», или Как «Универсальный язык» учит нас растапливать лед непонимания в этом холодном мире
6 марта в прокат выходит «Универсальный язык» — новый фильм канадского режиссера Мэттью Ранкина, удостоенный приза зрительских симпатий в программе Quinzaine des Réalisateurs Каннского кинофестиваля. Подробнее о смыслах, вложенных в картину, рассказывает в своей рецензии Лена Сучкова.
Протагонист «Универсального языка» — клерк Мэттью (в исполнении самого Ранкина) — двойственный, окутанный сонной дымкой лирический герой режиссера. После долгого отсутствия он возвращается домой к своей матери в родной Виннипег. Параллельно идут другие сюжетные линии: две школьницы пытаются вытащить вмерзшую в лед купюру, чтобы купить однокласснику очки, которые тот потерял после нападения на него таинственной беспризорной индюшки, а некий Масуд (Пируз Немати) в теплых розовых наушниках водит экскурсию по маленьким достопримечательным местам, рассыпанным среди асфальтовых джунглей.
Действие «Универсального языка» происходит «где-то между Виннипегом и Тегераном» — в сюрреалистической альтернативной реальности заснеженного лабиринта спальных районов, где переплетаются истории и культуры. Плоские фасады домов без окон и орнаментов напоминают характерные для Центральной Азии высокие заборы, но обилие снега и жалящий холод не дают забыть, что мы находимся в Канаде. Работу Ранкина можно описать как смесь картин «Где дом друга?» Аббаса Киаростами и «Время развлечений» Жака Тати — классиков иранского и французского кино. Основной язык фильма — фарси — придает месту действия странную, вневременную атмосферу и подчеркивает абсурдистскую натуру «Универсального языка», ведь, несмотря на преобладающую меланхолию, это в первую очередь замечательная и непринужденно смешная комедия. Например, одна из достопримечательностей в репертуаре Масуда — это портфель, оставленный на скамейке у трассы в 1978 году. Ему был присвоен статус объекта Всемирного наследия ЮНЕСКО за «межчеловеческую солидарность» из-за содержимого, до сих пор хранящегося в тайне по негласному пакту между местными жителями, которые договорились не открывать портфель. Режиссер выхватывает такие маленькие детали из бетонного окружения (оттого так напрашивается сравнение с Тати), и в его взгляде нет насмешки — лишь нежная любовь.
«Универсальный язык» ощущается глубоко личным фильмом. Ранкин рассказывает комично конкретную и одновременно странно универсальную историю, исследуя канадскую/эмигрантскую идентичность через переосмысление собственного опыта. Он родился и вырос в Виннипеге, но некоторое время жил в Иране, куда переехал из-за большой любви к местному кинематографу. Именно поэтому так стойко чувствуется, что на намеренно искусственное место действия наложены реальные люди и события. Даже камео мальчика в костюме Граучо Маркса при близком рассмотрении оказывается зарисовкой автора в детстве (чтобы убедиться в этом, достаточно полистать соц. сети режиссера). Неразрешенным остается только вопрос, нападали ли когда-нибудь на Мэттью Ранкина индюшки.
В интервью Filmmaker Magazine, обсуждая вложенные в картину смыслы, режиссер цитирует «Цвет граната» Сергея Параджанова: «Мы искали друг в друге самих себя». Потерянный в большом корпоративном мире Мэттью и способный найти красоту в безликом городском окружении Масуд — это всего лишь две версии одного человека, раздробленного разными жизненными путями. Главный герой, вернувшись домой, чувствует, что часть связи с этим местом за годы была утрачена — даже на родном языке он говорит теперь с акцентом. Тем не менее его встречают с распростертыми объятиями, напоминая, что никогда не поздно заново соединить оборвавшиеся нити.
Фильму удается донести простую мысль, не прикрывая искренность цинизмом и не скатываясь в приторную сентиментальность. Принятие, сострадание и помощь, которые мы предлагаем другим (и получаем от них в ответ), чтобы справиться с причудливыми испытаниями и странными обстоятельствами (от заледеневшей купюры до бойкой индюшки), — это и есть тот самый универсальный язык, понятный в любом уголке мира.
