«Одна из многих»: за орбиту планеты — внутрь человека

«Одна из многих» — новый проект Винса Гиллигана, создателя сериала «Во все тяжкие» (2008–2013). Этот режиссер еще в начале своей карьеры выступал в виде сценариста «Секретных материалов» (1993–2018), из-за чего, включая его новый сериал, задаешься вопросом: а что ты вообще будешь смотреть? Окажется ли это свежей интерпретацией классической научно-фантастический истории о конце света или присыпанной абсурдом драма о человеческой природе и психологии?

«Похитители тел», но чуть по-другому

Если ожидать от сериала «Одна из многих» именно то, каким его преподносят, то здесь можно увидеть классику жанра научной фантастики, но в ее осовремененной версии. Исследователь массовой культуры Джон Кавелти описал теорию литературных формул следующим образом: все произведения определенного жанра имеют повторяющиеся и узнаваемые элементы. Такой подход можно использовать и для кинематографа. Так, писательница Сьюзан Зонтаг в своем эссе «Воображая катастрофу» вывела варианты структуры научно-фантастического фильма. Один из них строится так (у автора примеры более конкретные, но мы их упростим):

1. Главный герой (обычно ученый, но не всегда) отдыхает с близкими, после чего становится свидетелем чего-то странного — часто инопланетного существа, будь то что-то совершенно новое или «укравшее» привычное, то есть вселившееся в кого-то знакомого.
2. Проведя «разведку», герой пытается связаться с властями, но безрезультатно.
3. Никто не помогает герою, а существа только распространяются по миру.
4. Герой решает сражаться против злодеев один, находит у них слабые места и побеждает.

«Одна из многих» идет по очень похожему сценарию. Главная героиня сериала Кэрол Стурка (Рэй Сихорн) отдыхает в баре со своим близким человеком, когда весь мир замирает в массовом припадке. В попытке найти помощь в спасении своего партнера героиня понимает, что ждать ее не от кого — под действием чего-то странного оказались все. Вскоре она осознает, что осталась совсем одна на всей планете, а вокруг нее — какое-то «Мы», объединившее всех людей на планете в один счастливый разум. Кэрол, придя в себя и собрав достаточно информации о происходящем, решает спасти человечество, даже если оно не особо просит о спасении.

История похожа на классику — фильм «Вторжение похитителей тел» (Филип Кауфман, 1978), где антагонистами также становятся существа, которые забирают людей, «надевая» человеческие лица и занимая их места на Земле. Только в отличие от «Вторжения» сериал ощущается иначе. Он не такой динамичный, в нем нет напряженных погонь и перестрелок, а вместо драк с неизвестной угрозой — разговоры.

Происходит это из-за того, что «инопланетянам» добавили необычную черту — вечное счастье. Во «Вторжении» пришельцам были чужды любые чувства. В «Одной из многих» же, несмотря на свое стремление к прогрессу и идеальной продуктивности, внеземные существа еще и что-то испытывают. Они говорят о счастье и любви, им неприятна жестокость. Хотя, если копнуть глубже, суть конфликта окажется схожей.

Согласно Сьюзен Зонтаг, «научно-фантастическое кино можно описать как общедоступную мифологию, отражающую современное негативное представление о безличном». То есть в его основе лежит наш общий страх перед нечеловеческим. Во «Вторжении» инопланетяне стремятся к безэмоциальному обществу. И хотя эти холодные существа кажутся противоположностью улыбающимся и любящим «Мы», все они — о безличном.

«Хмурый взгляд — это всего лишь перевёрнутая улыбка», — говорит героиня сериала «Золотые девочки» (1985–1992), который смотрит Кэрол. Эта фраза ярко иллюстрирует то отталкивающее, что сложно выделить в коллективном «Мы», испытывающим вечное счастье. Грусть и радость идут бок о бок. Человек, который умеет улыбаться, будет и хмуриться — это наша природа. А тот, кто не может испытывать хотя бы одну из веток этого спектра, мало отличается от бесчувственного существа с другой планеты.

Многие зрители увидели в конфликте героини и «человеческого улья» метафору на проблему искусственного интеллекта. И хотя в сериале можно увидеть довольно много подходящих моментов (помощь в обыденных делах, постоянный доступ к знаниям со всего мира и излишняя дружелюбность), сам Гиллиган признавался, что идея проекта пришла к нему задолго до распространения чата GPT. Это только доказывает то, что сериал — очередная попытка высказать страх перед чем-то неизвестным. Страх, объединяющий людей сквозь время и пространство.

Так, «Одна из многих» — классическая история, отражающая человеческую тревогу перед безличным, бесчувственным. Но в отличие от фильмов прошлого века сериал добавляет чуть больше глубины размышлениям о самих людях. Неудивительно, ведь в современном мире психология распространена и в обыденности. Поэтому такое внимание к человеку и его психике становится ключом к еще одному взгляду на картину.

«Должен признаться, но я очень наслаждаюсь пребыванием в депрессии»*

Если истории о конце света — это обычно взгляд вовне, куда-то в места отдаленные, то «Одна из многих» на этом не ограничивается: сериал позволяет нам увидеть и другую перспективу. Для этого необходимо сделать лишь небольшое усилие: стоит повернуться в сторону человека и посмотреть вглубь него, и тогда проект приобретает форму социальной драмы, а фантастические элементы становятся лишь оберткой из символов и метафор.

Одно из описаний сериала, встречающихся на просторах интернета, выглядит довольно обманчиво: «Самый несчастный человек на планете должен спасти человечество от всеобщего счастья». Звучит как шутка, но как мы знаем, в каждой шутке...

Интересна и русская адаптация названия. В оригинале проект называется «Pluribus» — слово из латинского выражения «E pluribus unum» — «Из многих — единое». Такое название идеально коррелирует с сюжетом. Но в переводе мы знаем сериал как «Одна из многих». Так, взгляд зрителя начинает концентрироваться не на катастрофе и «вторжении», а на главной героине. И, прочитав приведенное выше описание, можно начать смотреть сериал с конкретным ожиданием: это будет социальная драма с примесью абсурда о человеческой грусти. И, как мне кажется, такая интерпретация имеет место быть.

Некоторые фильмы играются с тропом «ненадежного рассказчика». Они показывают нам бредовую реальность так, что мы понимаем — это не по-настоящему для нас, но, возможно, по-настоящему для героя. Так было в фильме «Род мужской» (Алекс Гарленд, 2022), где главная героиня по ходу сюжета встречает разных мужчин: все они сыграны одним актером, а потому носят одинаковое лицо. Внимательный зритель поймет, что это просто иллюстрация травмы героини, нанесенной ей знакомыми мужчинами.

Так же можно посмотреть и на ситуацию с Кэрол. Она, потеряв близкого человека, становится враждебна к чужому счастью. И если откинуть чувство недоверия, вызванное неестественностью «Мы», то Кэрол превращается из героя-спасителя в обозлившегося персонажа, занимающего чуть ли не злодейскую сторону: она не может почувствовать счастье, потому и забирает его у других.

Ее поведение идеально описывает человека, проходящего через сложный этап в жизни и страдающего от скорби и грусти. Кэрол отталкивает от себя людей, которые хотят ей помочь, и в каждом добром поступке она видит опасность для себя. Ей важна независимость, она не хочет полагаться на кого-либо извне. Негативные эмоции так переполняют героиню, что всплески агрессии могут навредить окружающим: отсюда и общие припадки «Мы» от злости Кэрол. Она не монстр. Она не жестока. Это доказывают множественные сцены, где героиня пытается помочь пострадавшим участникам человеческого «улья» или исправить разрушение, которое принесла своими действиями. Кэрол сложно назвать злодейкой, но эмоции часто берут над ней верх, принося распад как в ее жизнь, так и людей вокруг.

Можно поспорить, что другие двенадцать «выживших» не выглядят такими несчастными. Однако такой поверхностный взгляд может быть обманчив. Произведения о травме и грусти, которые набирают популярность в современном кино, всегда смотрят на эту тему глубже, избегая стандартных проявлений. Например, мультсериал «Конь БоДжек» (2014–2020) показывает нам героев абсурдных (некоторые из них все-таки антропоморфные животные), но очень реалистичных, а главное — по-своему несчастных. Зритель наблюдает за жизнью каждого из них, знакомится с личными проблемами и грузом повседневности, которые они вынуждены нести. Он также становится свидетелем, как каждый персонаж старается справляться с той грустью, что живет внутри него. Спойлер — делается это по-разному.

Поэтому если посмотреть на необращенную чертову дюжину, то можно заметить, что одна из них готова бросить всё — жизнь, привязанности, свою автономность — ради того, чтобы почувствовать счастье. Также, ярким героем становится Мистер Диабате (Самба Шутте). Кажется, что его — берущего от жизни всё даже во время конца света — не выбьет из равновесия ничего. Он как островок вечного спокойствия и наслаждения. Наблюдая за тем, как он купается во всех благах, можно забыть, что его ДНК тоже мешает ему чувствовать вечное счастье, как и Кэрол. Он играет роль, превращая угождающих ему людей в таких же актеров. Но что важно, его глаз наметан на грусть и одиночество — он видит страдания Кэрол сквозь маску неприступности и холодности. А главное, он в своей доброй и вежливой манере, как и Кэрол, отказывается от вечного счастья.

Кажется, что великим дуэтом станут Кэрол и Маноусос (Карлос Мануэль Весга). Они придерживаются одних взглядов и как будто понимают друг друга лучше других, несмотря на языковой барьер. Только вот их встреча — а ее ждешь почти весь сезон — оказывается разочаровывающей. Оба героя настолько привыкли не доверять, отталкивать и прятаться, что не могут подойти друг к другу ближе, чем на расстояние вытянутой руки.

Подобно многим картинам-размышлениям о грусти, «Одна из нас» высказывает мысль о том, что люди часто хватаются за свое несчастье, боясь перемен. Мы видим тщетные попытки главной героини выбраться из череды неправильных выборов, но все они безрезультатные. Для Кэрол открыт весь мир, но желание кого-то извне изменить ее натуру, даже для того, чтобы сделать счастливее, воспринимается как личное оскорбление и посягательство на нечто жизненно важное. 

С одной стороны, выбор Кэрол предельно ясен: она хочет сохранить свою независимость и индивидуальность. Она хочет сохранить себя. Но вместе с этим ей придется сохранять все пороки и страдания человечества: бессмысленные смерти, преступления, социальное неравенство и многое другое. А главное — личные боли и разрушающие привычки.

*Цитата Мистера Арахисовое Масло из мультсериала «Конь БоДжек»

Сериал не отвечает на вопрос: что из этого — индивидуальность или вечное счастье — перевешивает чашу весов. Он вообще мало что говорит, скорее рассуждает. Его дуальность в жанре не кажется хаотичной, даже если в истории присутствует некоторая недосказанность (все-таки это не последний сезон). Проект наполнен деталями, которые можно складывать, словно пазлы, только вот картинка всегда будет получаться разная. Как говорил Винс Гиллиган: «Я хочу, чтобы люди находили для себя в этом сериале то, что они желали бы найти». И в этом подходе есть некая привлекательность и свежесть свободы.