«Каникулы»: никто не хотел быть виноватым без вина
С 7 ноября в отечественном прокате можно увидеть драмеди «Каникулы» режиссёра Анны Кузнецовой. Фильм получил Гран-при на фестивале актуального российского кино «Маяк-2023» в Геленджике, но в кинотеатрах своего зрителя нашёл только через год после показа на побережье Чёрного моря. Несмотря на это, при просмотре нет-нет да задумываешься, не принёс ли южный ветер оттепель с собой в промозглый серый ноябрь. О том, почему худой мир может сработать не всегда — в рецензии Марии Шкуропат.
В Сочи их приехало пятнадцать. Дети — 12 шт., строгий завуч Мария Генриховна (Полина Кутепова) — 1 шт., молодая учительница Татьяна Викторовна (Дарья Савельева) — 1 шт., мама в боевом леопарде (Ирина Носова) — 1 шт. Все вместе — калужский театральный кружок и его сопровождающие, отправившиеся покорять фестиваль с бесхитростным названием «Россия. Театр. Дети». Не всё так радужно: известным чеховским приёмом нам сразу сообщают, что после поездки школа планирует закрывать кружок, который не приносит ей никакого дохода, но знает об этом пока только завуч, как старшая по званию.
С первых кадров фильм погружает зрителя в суматоху, где на двух противоположных полюсах недобро сверкают глазами в сторону друг друга Мария Генриховна и Татьяна Викторовна, она же Таня: документы заполнены не так, ребёнка не пропустят в самолёт, Таня путается под ногами, ребёнка пропустили в самолёт, гостиница не желает идти навстречу и давать номера всем приехавшим, не позволяет выключать свет для репетиций постановки, на экскурсии по самшитовому лесу выясняется, что самшита тут уже нет, дети ссорятся, мирятся, меняются исполнительницы главной роли в театральном представлении… Но самое главное здесь то, что представления-то может и не случиться: комиссия фестиваля забраковала название «Земляничное вино». У нас ведь тут дом высокой культуры быта, замените, подумайте, вот мы вам даже афишу уже заранее переделали, и так далее, и тому подобное.
На этом фоне «училки» сближаются, но кружащего голову ритма драмеди не теряет: так, Мария Генриховна и Таня бесконечно перескакивают с «ты» на «вы» и обратно, веселятся на случайной армянской свадьбе (она, к слову, была реальной и снималась с позволения брачующихся), выпускают в море мешок устриц, обсуждают любовь и секс и просыпаются в одной постели, при этом первая при любой возможности снова заковывается в броню строгих платьев и плащей, а последняя — начинает паясничать назло, мало чем отличаясь от своих подростков-подопечных. Тут-то, ко всему прочему, и выстреливает наше ружьё: Мария Генриховна наконец признаётся, что дни кружка сочтены.
Все эти пертурбации с названием и попытки договориться с совестью в фильме имеют больше значения для взрослых, чем для юных актёров театра. Для детей младшего возраста всё это — лишь развлечение, для старшего — предлог выяснить собственные чувства и оказаться поближе к объекту желания. Именно по Тане и Марии Генриховне, словно катком, прокатывается необходимость выбора: согласиться с абсурдными изменениями, несмотря на все объяснения о том, что спектакль поставлен по классике и наголову выше остальных участников фестиваля, или же наплевать на пахнущие нафталином требования местных театралов. А если бороться дальше, то, в общем-то, ради чего? Кружок ведь всё равно закрывают.
Ответ прост: ради себя. Ради того, чтобы позволить и взрослым, и детям быть живыми, неидеальными, проигравшими, но честными, и не предавать искусство в себе, даже если всем остальным оно нужно только в виде вылизанной и штампованной постановки «Питера Пэна». Система, задыхающаяся от самоцензуры и привычно скрывающая нервный тик, который не может не развиться, когда постоянно бьёшь себя по рукам, так и будет пытаться убедить всех присутствующих, что ничего такого не произошло, даже раздаст утешительные грамоты и накормит тортом на празднике по случаю закрытия фестиваля. Но это всё уже не будет иметь никакого значения, ведь, как скажет Татьяна Викторовна в конце: «Навсегда запомни это лето, чтобы ни одно воспоминание не ускользнуло. И лето навсегда останется твоим».
От обилия поднятых эмоций, тем и конфликтов в завершении кино начинает немного проседать, но к этому моменту ты уже и сам весь там, в Сочи, тебе снова четырнадцать, важные жизненные уроки преподаются здесь и сейчас, но меркнут на фоне мигающих огней дискотеки в местном актовом зале. Какие, к чёрту, дипломы, чехарда с названиями, утешительные значки и грамоты? Ружья Антона Павловича не смолкают: «Душа моя просится вширь и ввысь…»
