«Другие»: Ненадежная Грейс или статус-кво
11 декабря в повторный прокат выходит мистический фильма ужасов Алехандро Аменабара «Другие» (2001). Картина является классикой психологического хоррора и удивляет зрителя своим гениальным сюжетным поворотом в финале. Мы не смогли пройти мимо этого события, поэтому решили подготовить вас к просмотру. Однако, если вы хотите ощутить вкус шока от твиста ближе к концу фильма — закройте этот материал, иначе рискуете нарваться на спойлеры.
В 1945 году на отдаленном острове Джерси в старинном поместье живёт Грейс Стюарт (Николь Кидман) со своими детьми, страдающими от непереносимости солнечного света. Её мир, наполненный строгими правилами и тревогой, рушится с приходом трёх новых прислужников. Почти сразу в доме возникают странные события: звучат нездешние голоса и мелькают необъяснимые тени. Отчаянно пытаясь защитить семью, Грейс сама начинает расследование и приближается к ужасающей разгадке тайны, связывающей её дом, её прошлое и саму природу реальности.
С самого начала фильм пугает своей атмосферой удаленного места проживания главных героев, резкими звуками и темнотой, в которой вынуждены существовать персонажи. Но также и сама Грейс нагнетает обстановку. Она живёт в своём мире строгих правил, например, перед тем как открыть одну дверь, необходимо закрыть другую; все шторы должны быть наглухо задернуты; нельзя находиться в комнате без света (искусственного, конечно же). Это, пожалуй, самые главные законы. Однако Грейс также просит соблюдать тишину, детям запрещено не только кричать и бегать, но и бояться. Страх — это грех, по мнению матери семейства.
Да, в большинстве своем эти правила призваны защитить жизнь семьи, в особенности маленьких обитателей дома, но с другой стороны, они показывают нежелание Грейс начать жить новой жизнью, её страх перед реальностью. А реальность жестока. Дело в том, что (сейчас будет самый главный спойлер) Грейс и ее дети на самом деле призраки. Грейс убила их всех (нет, не своими правилами). Она задушила детей в приступе паники, а потом совершила самоубийство. Психика женщины заблокировала эти воспоминания, они всплывут только в самом конце. Новые слуги семьи (которые тоже призраки) знают главную тайну, но не рассказывают ее, предпочитают мягко намекать на содеянное Грейс. «Не все мёртвые, кто бродит по кладбищам, миледи», — очень пророческая цитата, которая лишь намекает на твист в финале.
Обитатели дома — призраки, которые мешают новым жителям спокойно существовать. Они не видят друг друга, а лишь слышат. Становится страшно в момент осознания, что значит лишиться жизни и не запомнить этого, не осознать. Жуть сопровождается мурашками по коже. «А что, если мы — призраки?».
Казалось бы, фильм о призраках, что в нем такого? Но нет. Фильм о страхе перед правдой, перед реальностью. Страхе принять ответственность за свои поступки, последствия которых порой бывают необратимы. Главная героиня всем своим поведением желает жить по правилам, дабы сохранить хрупкое ощущение контроля над собственной «жизнью». «Я ваша мать! И я знаю, что для вас лучше!», — классическая фраза Грейс, которая показывает стремление женщины к авторитарному контролю.
Но не только исследование темы правды о самом себе, которая может напугать, выделяет этот хоррор на фоне других, но также и блестящая готическая атмосфера. Используя узнаваемый инструментарий готического жанра (изоляция, тайна, физическая аномалия), Аменабар мастерски переводит повествование из плоскости условного ужаса в плоскость психологической драмы. Каждый троп служит не для создания пугающей сказки, а для раскрытия реалистичной трагедии и душевной боли.
Ещё один бриллиант в диадеме фильма — блестящая игра Николь Кидман. При просмотре зрителя пугает одержимость её героини. Женщина совмещает в себе религиозность, строгость и авторитарность, уязвимость и истеричность. Кидман виртуозно жонглирует этими состояниями, тем самым демонстрируя свой актерский диапазон.
Как итог, из всех кусков пирога получился гениальный готический кубик Рубика, собрать который не так уж и просто. Сделать это возможно уж точно не с первого просмотра. Лишь второй раз раскроет все грани и цвета этого нашумевшего (по заслугам) хоррора.
