«Астрал: 13 инкарнаций зла»: монахини, шаманки, розенкрейцеры и все-все-все
27 ноября в российский прокат вышел мистический триллер под звучным названием «Астрал: 13 инкарнаций зла». За не слишком запоминающимся заголовком скрывается спин-офф «Черных священников», корейского хита 2015 года. Теперь перед зрителями предстанут «Черные монахини» (так лента называется в оригинале) и попытаются доказать, достойна ли зарождающаяся серия фильмов гордого звания франшизы и всего, что полагается вместе с ним: сиквелов, приквелов и бесконечных кассовых сборов на родине и за рубежом. Подробнее — в нашей рецензии.
Между двумя «Черными» фильмами пролегло десять лет: за это время режиссерское кресло занял Квон Хёк-чэ, до этого не работавший в жанре хоррора или триллера. Постановщик «Черных священников», Чан Джэ-хён, продолжил любимую (видимо…) линию экзорцизма в «Проклятии “Зов могилы”» (2024), где все-таки отдал предпочтение шаманизму, чтобы создать ленту о корейском наследии и призраках прошлого, преследующих каждого.
«Астрал: 13 инкарнаций зла» расскажет о длительном обряде экзорцизма, который пытается провести главная героиня, мудрая и стойкая сестра Юния (Сон Хе-гё). Мальчик (Мун У-джин), для которого сестра добивается проведения ритуала, одержим демоном — одним из сильнейших среди приспешников дьявола. Изгнать его удастся только в том случае, если узнать истинное имя сущности. Но этому мешает не только сам злой дух, сопротивляющийся любым допросам, но и вышестоящее священство, которому не нравится, что изгонять демона будет монахиня без сана. Одновременно с этим в епархии все больше верят в психоанализ, а не в нечисть. Необходимость избавлять юношу от потустороннего воспринимается в штыки: врачи в робе и белом халате уверены, что ему нужен терапевт и лекарства, а не круг из соли и усиленная молитва. Впрочем, в ошибочности этого суждения скоро убедятся даже самые уверенные скептики. В патовой ситуации Юния готова прибегнуть к помощи всех, кого только знает: шаманок и шаманов, неверующих в экзорцизм христиан, розенкрейцеров и даже родовых духов.
Как видно из описания сюжета, лента совершенно не стесняется совмещать разные традиции и религии: на спасение мальчика будут брошены все духовные силы. Как преимущественно светское государство, Южная Корея — благодатное поле для такого мультикультурного сюжета. Героини и герои существуют в пантеистическом мире, где любое позитивное начало способно помочь в борьбе с демоном. Сомневающиеся люди, не верящие в реалистичность ритуалов и экзорцизма, не являются антагонистами. Они лишь находятся в ловушке собственного неведения и гордыни — фильму даже на визуальном уровне удается найти тому воплощение. Так, на крупных планах персонажей-скептиков (а лента в целом строится на чередовании крупных и средних планов) большая часть экрана находится не в фокусе или вовсе чем-либо перекрыта: точно так же их видение мира лишь фрагментарно и не охватывает всей картины.
Действительно, в плане визуальной части фильм способен порадовать фанатов «Проклятия “Зов могилы”» и других лент, обращающихся к тематике христианства и экзорцизма. Но за образностью (которая, стоит отметить, не выходит далеко за рамки простейших религиозных символов: овца — агнец Божий и т.д.) и сильной операторской работой не стоит ничего выдающегося. Кажется, будто авторы попросту талантливее той темы, что они избрали для ленты. Уж слишком незамысловато выглядят конфликты, с которыми встречаются героини. А вольность, с которой картина смешивает разные религиозные культуры, мешает действительному погружению в повествование: правил в нем нет, как нет и ограничений, а значит, и логики.
Так и выходит, что за порой впечатляющими глаз кадрами не таится никакой особой загадки. Создатели попросту не смогли придать этим сценам хоть какой-то значимый смысл. Они так сильно стремились спасти душу мальчика, что забыли эту самую душу перенести в картину.
