«Анора»: как ярко светит звезда Канн?

16 октября в кинотеатре «КАРО Октябрь» состоялась зрительская премьера фильма «Анора» — триумфатора последнего Каннского кинофестиваля. Редакция «Интертитров» посетила показ, а после сразу приступила к обсуждению искрящейся ленты Шона Бэйкера. В этом материале Эдель Садыкова и Михаил Грошев делятся своими впечатлениями об одной из главных картин года.

Миша: Знаешь, в середине фильма мне почему-то вспомнились строчки из пушкинского стихотворения «Зимняя дорога». Сложно сказать, связано это с Юрой Борисовым или нет. В общем, строчки прозвучали следующие:

«Что-то слышится родное

В долгих песнях ямщика:

То разгулье удалое,

То сердечная тоска…»

Мне кажется, что Бэйкер в чём-то похож на того ямщика: его история показывает отчасти родные образы, как трагичные, так и комичные. Правда, немного смутило при этом только то, что некоторые герои слишком сильно полагаются на английский при всём обилии национального колорита.

Эдель: Тут я с тобой поспорю. Когда ты погружаешься в незнакомую среду, то начинаешь интегрироваться. Это можно заметить по Торосу (Карен Карагулян) и Гарнику (Ваче Товмасян). Торос говорит с меньшим акцентом, и можно предположить, что он в Америке живёт гораздо дольше, чем скучающий по Еревану Гарник. При этом они всё ещё разговаривают на армянском, когда хотят обособиться от других. А когда на это наслаиваются ещё и хлёсткие перепалки на русском и английском, то от фильма вообще сложно оторваться. Это, кстати, весомая причина посмотреть его именно в оригинале. Какие комедийные моменты тебе больше всего запомнились?

Миша: Эпизод с бейсбольной битой, «чувак, я тут занят!», чичиряка и робкие попытки Гарника произнести «добрые слова» в самолёте. До слёз. А ещё хочу отметить, что одна из самых жёстких сцен в фильме — та, где Торос, будучи кавором, уходит с крещения в армянской церкви. Семья такое не простит никогда! А что у тебя на примете?

Эдель: Шутка про пакет с пельменями — очень сильный визуальный гэг. Это именно то, что будет в морозилке как у богатого, так и у бедного, но нашего человека. Шутка много говорит и про Ваню (Марк Эйдельштейн), который вообще не парится по жизни. Когда у прислуги выходной, его рацион выглядит именно так. Ещё запомнилась не столько шутка, сколько просто интересная деталь. В начале фильма Анора (Майки Мэдисон) ходит по дому в обуви, а Ваня — без. Постепенно девушка тоже начинает ходить босиком. Ещё один привычный нам элемент.

Миша: В этом плане я оценил сцену, где Эни (так просит называть себя Анора) и Игорь (Юра Борисов) рассуждают о значении их имён. Герой Борисова, как и многие из нас, наизусть знает толкование своего, в то время как героиня Мэдисон подмечает, что в её стране это никому не важно (так ещё и глумится над Игорем, ссылаясь на «Франкенштейна»). Но учитывая, что у Эни тоже есть русские корни, то и в её имя вложили какой-то смысл. Ты случайно не знаешь, что значит «Анора»?

Эдель: Знаю! Anor с узбекского — «гранат», «плод». А ещё в древнегреческой мифологии плод граната — это символ плодородия, любви, ведь внутри него очень много семян. В иудаизме гранат — символ святости, и эта трактовка выглядит контрастно на фоне профессии героини.

Миша: Верно подмечено, но мне кажется, что Эни достаточно настрадалась в течение фильма. На роль мученицы она вряд ли подойдёт, но становится не по себе от того, сколько страшных вещей ей пришлось пережить.

Эдель: Мне было дискомфортно наблюдать за сценой, где Игорь и Гарник пытаются связать Анору. Если смотреть на этот эпизод в отрыве от комедийного тона, то он превращается в триллер с позиции Эни. Просто представь: двое неизвестных мужчин вдруг пытаются связать и удержать тебя, при этом разрушая твои шансы на счастливую жизнь.

Миша: Грустно осознавать, что при всей гнусности Вани и его семейства, Анора всё же попала в переплёт по своей воле, когда захотела в два шага стать Золушкой. На деле же воплотился оригинальный сценарий «Красотки», где Ричард Гир вернул Джулию Робертс на улицу. К слову, фильм во многом рифмуется с целым рядом других картин. Тебе есть с чем сравнить?

Эдель: Меня зацепила визуальная эстетика: яркие цвета, зернистость, широкоугольные объективы. Моментами фильм становится похож на «Страх и ненависть в Лас-Вегасе» Терри Гиллиама. Говоря о визуале, ещё хочу отметить отсутствие «чистоты» в композиции. В кадр то и дело лезут лишние детали вроде частей тела, объектов и так далее. Это добавляет хаотичности в резкий темп картины.

Миша: Тоже хотел сказать об этом, но с точки зрения темпа повествования. Нервозность «Аноры» как будто бы выросла из «Хорошего времени» и «Неогранённых алмазов» братьев Сэфди (но по тону — всё же больше из первого). Ещё мне понравилась заметка с Letterboxd, где кто-то сказал, что Шон Бэйкер снял свою версию эпизода «Пайн Барренс» из «Сопрано» — и там, и там стычка с русскими приносит героям уйму проблем и беспокойств. Просто вспомни сцену, что напугала тебя, и посмотри на то количество криков и шума, которые возникают по ходу разгона действия.

Эдель: Согласна с тобой насчёт напряжения, но иногда Бэйкер просто «передерживал» сцены, и они начинали надоедать.

Миша: Возможно, дело в том, что он сам монтировал фильм, а это иногда слишком сильно развязывает режиссёрам руки. Тоже ловил себя на мысли про затянутость, но общая картина сгладила впечатление.

Эдель: Затянутость не оправдываю, а вот сам монтаж оказался крайне бодрым. У Бэйкера в арсенале на этот раз были, кажется, все виды монтажных склеек: от джамп-катов в начале фильма до резких переходов по звуку. Можно похвалить автора за изобретательность. Возвращаясь к теме длины сцен, мне хочется добавить про ощущение отсутствия некоторых эпизодов. У тебя было что-то подобное?

Миша: Да, в частности в сцене, где Игорь возвращается с таблетками из квартиры своей бабушки. Мне так хотелось бы посмотреть на эту женщину и её отношения с внуком вдалеке от нашего привычного «дома старушки». А может, этой бабушки уже давно нет, и что-то ещё напоминает Игорю о ней, кроме старого седана. Ладно, признаюсь, мне просто всегда мало Юры Борисова на экране. Мистер Бэйкер, нам нужен спин-офф!

Эдель: Учитывая успех «Аноры», может быть и такое. Хотя, по правде говоря, я не совсем понимаю, почему фильм выстрелил. Точнее, за что ему досталась главная награда в Каннах. Я помню, что у людей на фестивале фаворитом был «Семя священного инжира».

Миша: Большую роль могло сыграть жюри. Уверен, что трагедия юной девушки тронула Грету Гервиг и как председателя, и как автора, прикасавшегося к этой теме не один раз. К тому же есть ощущение, что лихой дух «Аноры» мог оказаться близок и другим членам жюри, ведь там, к примеру, были Омар Си и Ева Грин, вечные авантюристы.

Да и вообще, после такого жёсткого многоточия в финале фильма невозможно остаться в стороне: хочется осмыслить и взвесить всё произошедшее ещё раз. Что может быть страшнее, чем судьба человека, чью жизнь система свела лишь к одной функции?